Шрифт:
Жизнь у Ларисы рухнула в один миг.
Однажды вечером, когда женщина суетилась, подавая десерт, супруг вдруг заявил: их сыновья-близнецы едут учиться в Америку. Вопрос решен давно и бесповоротно, завтра нужно сдать паспорта на визы.
Мальчишки, ясное дело, взвыли от восторга.
Лариса взорвалась:
– С ума сошел? Им только по двенадцать!
Муж хлопнул по столу:
– А я тебе говорил, заставляй их тут
Она поникла под его насупленным взглядом и больше спорить не стала.
Сборы, хлопоты пронеслись очень быстро, мальчишки отбыли в Калифорнию, дом опустел.
И вот впервые за долгое время за большим семейным столом они остались с мужем вдвоем. Макс, как всегда, косил глазом в планшет.
Лариса задумчиво произнесла:
– Улетели наши птенцы…
– Ага, – буркнул муж.
– Может, нам с тобой второй медовый месяц устроить? – улыбнулась она.
На лице у Макса отразился неприкрытый ужас:
– Лара, о чем ты?! У меня годовой отчет, собрание акционеров на носу.
Отодвинув тарелку с едва тронутым ужином, муж убежал в кабинет. Будто она не жена ему, а лютый враг.
И что теперь? Менять стрижку, подкачивать попу? Покупать кружевной халатик и танцевать для супруга стриптиз?
Лариса была готова. Но когда-то она училась математике. И решила прежде просчитать – ждет ли ее начинание успех.
На следующий день утром Максим заявил:
– У меня сегодня переговоры, буду поздно.
– Хорошо, – кивнула она.
Однако ровно в восемнадцать ноль-ноль подъехала к его офису.
Настроилась, что ждать придется долго – но с удивлением увидела: муж покидает службу строго по КЗоТу. Да еще и в руках несет не привычный портфель, но букет лилий, весьма внушительный.
Мелькнула слабая надежда: вдруг цветы предназначены ей?
Ага, с чего бы – если даже с днем рождения поздравить забыл?! И сейчас повернул он от офиса – совсем в другую сторону от дома.
Лариса, особо не маскируясь, последовала за ним. В столичных пробках что мужнина скоростная «Ауди», что ее неповоротливый «Форд-Куга» – все едино.
Ехать пришлось недолго – у Государственной думы муж резко перестроился влево и юркнул под шлагбаум парковки Большого театра. Лариса ринулась за ним, подрезала туристский автобус, разогнала клаксоном пешеходов. Пока искала, куда встать, муж испарился – она прибежала к пустой машине. Женщина продолжала надеяться: у Макса переговоры где-то в расположенном неподалеку ресторане, а транспорт просто больше поставить было негде. Но все равно: побежала она – в толпу, что волновалась, встречалась, перезванивалась на ступенях главного театра страны.
Народу перед вечерним спектаклем здесь собралось масса, но мужа Лариса увидела сразу. Рядом с ним стояла молодая светлокудрая
Лариса застыла.
– Лишние билетики, места хорошие, недорого, берем? – подхватил ее за локоток перекупщик.
Она молча стряхнула его руку.
– Вот деревня! – неодобрительно буркнул дядька.
А муж – ее любимый, ее центр вселенной, ее все – тем временем взял под руку свою светлокудрую спутницу (его дочка весело прыгала рядом) и придержал перед дамами тяжелую дверь главного входа.
А Лариса, забыв про свой автомобиль, кинулась бежать. Мимо нового здания Большого театра, по Дмитровке, прочь, прочь. Дороги она не разбирала – слезы лились потоком.
Вот, значит, как! Молодая любовница, дочь, Большой театр! Предатель!
И что теперь делать? Уезжать в Америку к сыновьям? Нужна она там им! Требовать развода – и совсем окончательно остаться одной? Да Макс и не из тех, кто с одним чемоданчиком уходит, скорее он ее оставит без гроша. У человека серьезный бизнес, толпа юристов. А она – немолодая, без профессии, без связей, без доходов домашняя хозяйка. Умеет печь пироги и немного разбирается, спасибо сыновьям, в компьютерах. Негусто.
Лариса наконец остановилась. Осмотрелась. Ого, целый кросс пробежала: она уже на Пушкинской, бронзовый поэт взирает свысока, с насмешечкой. Слезы высохли. Решение – пришло само собой.
Пусть она ноль без палочки – но сдаваться нельзя.
Нужно бороться за Макса.
Всеми возможными способами.
Мне уже тридцать лет, а Максим до сих пор зовет меня Юночкой. А также солнышком, птенчиком, котенком и деткой. Иногда, конечно, приятно – благодарно помурлыкать, уткнуться уютно носом в мужское надежное плечо. Но в последнее время все чаще я злилась. Если сравнивать с его дородной, глубоко за сорок, супругой – я, конечно, птенчик. Но объективно – давно не малышка. Лоб прочертила первая морщина. Дочка пошла во второй класс. И на работе называют исключительно Юнной Михайловной.
А за спиной наверняка злословят, что вся моя успешная карьера – только благодаря грамотно выбранному любовнику.
Хотя это неправда. Я не выбирала Максима Петровича. Я просто в него влюбилась.
Мне было восемнадцать. Ровесники – бестолковые, безденежные, с громадьем глупых планов – раздражали безмерно. А тут встретился состоявшийся, уверенный в себе, импозантный мужчина.
Он стал моим первым. И до сих пор остается единственным. Подружки смеются: «Ладно бы мужу верность хранила, а то – любовнику!»