Изгнанник

Соловьев Всеволод Сергеевич

«Портится наш Мишенька, совсем портится! Съедят его эти проклятые деньги, помяните мое слово — совсем съедят! А оставили бы нас в покое, не стали бы поднимать старую пыль — и совсем бы хороший человек вышел… Так ли я говорю? А?..»

Анна

Алексеевна, утирая свернутым в комочек миткалевым платком свое рябое, лоснившееся от десятой чашечки лицо, повторяла: «Так, матушка, так!», Порфирий Яковлевич молча покачивал огромной кудластой головою, а коты, неподвижные, как египетские изваяния, пристально, не мигая глядели на Капитолину Ивановну и только изредка поводили усами…

Тихий предрассветный час. Небольшой утомленный долгим путем караван тянется опаленной зноем степью. Верблюды однообразным движением мерно, будто в люльке, качают на своих выносливых спинах путников.

На далеком горизонте уже светает, и мало-помалу начинают обрисовываться в тумане далекие горы.

Один из путников, утомленный больше других и часа на два забывшийся сном, теперь проснулся. Он чувствовал слабость и боль во всех членах от непривычного томительного пути. Его мучила жажда, лицо его было бледно и печально.

Он огляделся. Вокруг все тот же пустынный простор, все та же неподвижная, мертвая природа…

Но вот его взор остановился на далеких, туманных очертаниях, на светлеющем небе. Он забыл все и долго

глядел вперед, туда, на восток…

Теперь уже близко, близко… Но что там? Что там, за этими горами?!

И вдруг среди пустынной тишины он расслышал несущийся к нему издали навстречу чистый музыкальный звук, будто чья-то незримая рука медленно перебирала струны арфы… Ближе, ближе… вот уже под самым ухом звенит струна…

Путник вздрогнул. Кто ж говорит это? Откуда эти звуки?..

Но голос все звучал, повторяя те же слова, и мало-помалу они проникли в сердце, становились понятными разуму…

Тихий голос шепчет:

«Все обман и ничтожество, все — игра преходящих форм, сменяющих одна другую… Будь выше земного обмана, выше того, что в своем жалком неведении ты называешь бедою и горем, страданием и утратой… Отрешись от земного праха!.. Гляди смелее, гляди назад с равнодушием, а вперед — с надеждой… Будь достоин принять и вместить в себя вечную мудрость, бестрепетно встречай первые посылаемые тебе лучи мирового солнца!..»

Восток уже горел… и вот, будто разорвав оковы тумана, хлынул поток золотого света…

Верблюды остановились. Вся степь ожила, а издали во всей могучей красоте своей выступала у подножья гор роскошная, одетая вечной зеленью природа, будто радостно встречая пришельца…

1885