Изгои

Переводчик: Цепь

Редактор: Рита

Обложка: Рита

«Изгои» — третья книга из серии «Бесплодные пустоши». Ее можно читать как самостоятельное произведение, но я все же рекомендую ознакомиться вначале с «Дикарями» и «Девиантами».

Ниже приводится краткий обзор событий из книг «Дикари» и «Девианты», которые будут иметь отношение к «Изгоям». Для тех, кто не читал первые две книги, ожидаются легкие спойлеры.

Кали спасла Арлен из сарая, где ее держали каннибалы. Их обеих приютил Ромеро, лидер Дикарей — сатанинского культа, маскирующегося под преступную группировку. Когда все случилось, его сопровождали двое мужчин: Кобра и Гримм.

Две первые книги были посвящены в основном ликвидации другого культа, известного как «Орден», что в конечном итоге было достигнуто. В первой книге была комната, заполненная чужими вещами. В дальнейшем это объясняется более подробно. После этого Арлен была похищена братом Ромеро Ноем в качестве «компенсации».

Только не забывайте, читая «Изгоев», ничто нельзя принимать за чистую монету.

Данная книга является самостоятельной в серии и посвящена Арлен и Гримму, прозванному Мрачным Жнецом.

Надеюсь, что вы полюбите этих двух безумцев так же сильно, как я.

Pulvis et umbra sumus (прим.: с лат. «Мы лишь прах и тень»).

Здесь нет света, лишь тьма.

Наш мир был переполнен чудовищами, больше не утруждающими себя ношением приветливых личин.

Праведники и непорочные либо погибли, либо прятались. Их место с наслаждением заняли грешники и развратники.

Я не являлась исключением.

Я любила смерть.

Она явилась мне в образе человека, которого почитают как самого Мрачного Жнеца. Его называют демоном, выходцем из ночных кошмаров; верным солдатом армии дьявола.

Он оказался той самой расплатой, которую я никогда не предвидела.

Я — Персефона для Аида.

Он — страдание, которого так страстно жаждала.

Он стал для меня отпущением грехов, продемонстрировав, что в аду тоже существовала красота.

Приняв его таким, каков он есть, я стала для него избавлением.

Но мы были вовсе не родственными душами, а разделенным надвое вечным пламенем.

Мы намеревались испепелить все и всех, кто стоял между нами и дорогой обратно в наш темный

История наша очень захватывающая, порой мучительная, а иногда и жестокая.

Свои моральные принципы рекомендую оставить за дверью.

Ты обнаружишь, что у нас, изгоев, их попросту не было.

Арлен

Прошлое

Он велел мне сидеть ровнее, выглядеть помягче, держать рот на замке и обязательно улыбаться.

Разумеется, он напрочь забыл, какова его дочь. Я никогда не умолкала. Рот мой был словно револьвер, а язык — серебряной пулей. Прицеливалась не всегда удачно, однако, загнанная в угол, могла отлично попасть в цель.

Не самая лучшая черта характера, но неоднократно выручавшая.

Решила, что это был один из таких случаев.

— Замуж за этого человека я не выйду, — сразу же вклинилась в разговор без всяких обиняков.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как во дворе шелестят листья золотистого плетня. Мама предупреждающе взглянула на меня, но я проигнорировала.

— Арлен, — укоризненно произнес папа.

— Ты сказал, что она все поняла, — вздохнул Родрик — жених, о котором велась речь.

— Дик, я все отлично понимаю. Но замуж за тебя не собираюсь. А как насчет того, чтобы найти женщину ближе себе по возрасту?

Как видно, я сочла, что это замечательное решение. Дик — нет. Он ехидно хмыкнул, но даже рта не открыл, чтобы поспорить. В свои тридцать девять лет Родрик (Дик) был довольно привлекательным мужчиной, с копной светлых волос и зелеными, как баксы, глазами.

Кроме того, он был старше меня на добрых пару десятков лет, причем совершенно не в моем вкусе. Собственно, никакого особого типажа у меня не было, но если бы и имелся, то уж точно не мужчина в костюме, который вилкой ел чесночный хлеб.

Это было ненормально.

Мама рассеянно потерла лоб, отводя взгляд, словно я только что взвалила груз целого проклятого мира на ее чрезмерно привилегированные плечи.

— Может перенесем эту дискуссию в кабинет?

Папа уже поднялся, чтобы так и поступить, но, прежде чем Родрик согласился или возразил, одарил меня испепеляющим взглядом, который говорил о многом.

Отец никогда не бил, а использовал только слова. Он объяснил, что в синяках и с норовом я никому не пригожусь, поэтому решил сломать меня иным способом, будто я проклятый жеребенок или вроде того. Было заметно, что Дику меньше всего хотелось идти и разговаривать с ним, но он все же отправился следом.

Они даже бросили остатки горячей лазаньи. Так и хотелось прокричать им вслед, что есть семьи, которые готовы (в буквальном смысле) из кожи вон лезть ради подобного лакомства.

Черт подери, в некоторых семьях ее бы просто доели.