Изгои
Шрифт:
— Я, — начал говорить Рихан торжественным голосом, — наместник великого герцога в Демморунге, выражаю свою благодарность глэрду Райсу главе Дома Сумеречных за мужественные действия и, не побоюсь этого слова, наше спасение! Он спас не только меня, но и других славных аристо Великого герцогства Аринор и Империи, как и множество граждан! Аррас! — тут и мне пришлось с вдохновением проорать, — О награде объявлю позже! А пока, говорю, что убитый дракон является только его трофеем, на который никто и никогда не имеет предъявлять никаких прав, как и требовать с добычи налог. С разделкой, заклинанием нетления помогут мои люди, как и доставят все,
— Слава! Слава! — отозвалась толпа, а гвардейцы Турина и глэрда, стукнули кулаками в грудь. Драконий рыцарь быстро взял себя в руки, если бы не отслеживал, то вряд ли заметил ту гамму эмоций, сейчас он безразлично смотрел на меня и наместника. Еще одна междоусобица и интрига, в которую меня вплетали? Ну-ну. И, видимо, именно снаряжение было очень важно в этом уравнении.
«Тебе даже десятой части много, это если будешь человек двадцать своих людей мясом кормить. Лучше всего отдай одну пятую аристо под руководством Рихана. Сердце, сущность и череп — твое по праву. На них даже эрлглэрд Уолтер из Дома Сияющих, центурион Девятого Крыла, не станет претендовать, другое дело мясо, кости и чешуя, как и сбруя. Решай сам», — прилетело послание от лэрга.
Мозг работал, как «Супер» у «Воронов Одина». Я сразу связал поспешность объявления моих прав на трофеи и появление всадника. Тот же, несмотря на изукрашенность доспехов, был крайне опасен, об этом кричали повадки, взгляд, движения. Деятеля сразу поместил на одну ступень с Туриным. А еще, судя по всему, слишком большой кусок мне достался, тем более прилюдно, можно и подавиться, однако, суки, не на того напали. И да, Рихан, несмотря на спасение его задницы, вплел легко и просто в какую-то свою арию, где именно мне в итоге предстояло выступить мальчиком для битья.
— Я благодарен тебе глэрд Рихан и вам благородные аристо! И для меня честь стоять рядом с вами. Скажу так, бились мы вместе, поэтому, думаю, будет справедливым треть мяса передать вам и глэрду Рихану, который определит долю каждому. Уверен, не будут позабыты и доблестные гвардейцы!
Вот здесь многие заорали радостно. Видимо, действительно, мясо имело огромную ценность.
— Треть я оставляю себе, а треть предлагаю зажарить прямо здесь и сейчас, и пусть каждый, кто так или иначе участвовал в схватке, кто помогал бороться с последствиями бедствия, лечил и разбирал завалы, кто пострадал в битве, съест хотя бы по маленькому кусочку, ведь именно вклад каждого помог сделать невозможное. И мы вместе совершили то, что не под силу и легиону Тьмы! Мы победили! Слава Аринору и Империи!
— Слава! — воины, лекари, простолюдины, да, все встретили мое объявление радостными воплями, кто-то отплясывал на месте, другие кидали шапки вверх, и раненые не отставила. И орали «Глэрд Райс!», «Победа!», «Аринор!», «Империя навсегда!».
Я же был недоволен, слишком перегнул палку, меньше всего нужны были чествования меня, которые, конечно, мог обернуть себе в пользу. Только взгляд наместника не очень понравился. Такие враги мне сейчас точно лишние. А тот, как и всякий узурпатор, крайне ревностно относился к общественному мнению, которое смело обращать внимание на кого-то еще, кроме них.
— Легче черного
— Мы тоже здесь были. Поэтому и нам достанется. И это добыча глэрда, поэтому он как хочет ею, так и распоряжается, — возразил довольный толстяк.
«Заканчивай этот театр! Времени практически не остается!», — прилетело недовольное сообщение от лэрга.
— И напоследок… Увы, драконов у меня пока нет, — кто-то улыбнулся, кто-то хохотнул, а кто-то заметил главное: «Нет, вы слышали глэрда: „пока драконов нет“», — Поэтому всю сбрую и амуницию с наездников я возвращаю командиру подразделения крылатых безвозмездно, так оно не будет пылиться без дела, а начнет приносить пользу Империи, Великому герцогству Аринор, а значит и всем нам! Сильная армия — сильные мы!
— Аррас! Аррас! Аррас! — заскандировала толпа.
Глэрд Рихан выглядел, будто развернул с наслаждением шоколадную конфету, облизал ее, взял в рот, а когда раскусил, оказалось, что по факту под начинкой скрывалось… пусть будет, лимонная эссенция, но все же позволил себе полуулыбку, я в ответ широко, радостно и по-доброму улыбнулся, выражая всем видимом идиотию крайней степени.
А эрлглэрд Уолтер из Дома Сияющих, центурион Девятого Крыла — прибывший аристо никем другим не мог быть, посмотрел на меня чуть внимательнее, чем прежде. Затем в глазах промелькнуло некое озорство, после он мне едва заметно кивнул. Я ответил тем же.
Наконец-то поставив все точки, я оказался вновь у сердца дракона.
«Быстро отрезай кусок от него, и уходим отсюда. Хватит с ладонь. Мои люди за всем присмотрят, да и не осмелится никто теперь что-то украсть даже чешуйку», — прилетело от лэрга, молча стоявшего рядом. Дер Вирго зачем-то дважды обошел по кругу ящера во время моей последней речи, когда я в пару движений отрезал шмат окровавленного мяса, тот спросил:
— А дер Ингертос где?
— Его вызвали ко второй длани.
— Ясно, — вместо мага ответил Турин и как-то многозначительно посмотрел на мэтра, затем скомандовал, — Уходим.
Однако скрыться чуть-чуть не успели, потому что к нам быстрым шагом приближалась репортерша.
— Лэрг Турин, мэтр, — кивком поздоровалась та, а затем посмотрела на меня, — Я — эрлглэрдесса Раена из Дома Арнуат, работаю в «Имперском Вестнике» и хотела бы задать тебе, глэрд Райс, несколько вопросов.
— Эрлглэрдесса, прошу извинить, в любое другое время можешь располагать мною, но не сейчас и, скорее всего, не сегодня. Так как время утекает, а меня ждет сердце дракона, — я продемонстрировал шмат, уже предполагая дальнейшие возможные действия.
— Ты и правда, как в древние, варварские времена хочешь съесть его сырым? — а на лице неподдельное любопытство, замешанное на брезгливости с толикой презрения. С таким выражением «ценители» наблюдали на разные извращения и гадости, не осознавая, что сами недалеко ушли, особенно тогда, когда того от них не требовал долг заниматься этим.
— Пока не знаю, — ответил честно.
— Ты не боишься умереть? Ведь риски, по легендам и сказаниям, довольно велики?
— Что не убивает нас, делает лишь сильнее, — ввернул земной афоризм, — Прошу простить, но нам, действительно, пора, — сотник пусть и не корчил страшные рожи, но по глазам было видно — на взводе.