Измена. Ты пожалеешь...

Ярина Диана

Но стоило Грише отхватить леща от Влада за подозрения, что он обидел его любимую старшую принцесску, как Варенька мигом забыла о своих криках и капризах сорвать свадьбу.

За одну секунду она свое мнение изменила, и такими-сякими, самыми плохими стали родители…

То есть мы.

Я и Влад.

С каким ужасом она смотрела на меня, узнав о беременности, а эти слова…

Мам, ты чего? Тебе лет сколько?! Вы… Вы хорошо подумали?!

Куда вам? А если опять…

выкидыш?

Блин, вы не могли подождать с этими новостями? После моей свадьбы, например!

В нескольких фразах — все.

Куда тебе рожать, мама, ты же такая старая кляча.

Не выносишь, скинешь. Уже было такое…

И я на эмоциях не заметила, но теперь выкинуть не могу из головы эти слова.

Потому что Влад ужалил, словами о выкидыше, и они отрикошетили во фразу, оброненную дочкой ранее.

Больно и там, и там… Боль закольцевалась и обняла меня туго-туго, взяв в плен со всех сторон.

Вы не могли подождать с этими новостями? После моей свадьбы, например?

— Почти приехали, — сообщает таксист.

Машина медленно въезжает во двор дома, где живут Гриша с Варей.

До тебя нет дела, мама. Вот что означают слова старшей дочери.

— Какой подъезд? — интересуется мужчина.

— Притормозите на углу дома, пожалуйста, — прошу я, достав телефон.

Какая же я дура, зачем я адрес дочери и ее жениха назвала?

Очевидно, милые сейчас бурно мирятся, может быть, Варя утешает своего героя, которого так несправедливо поколотил ее злой папаша.

И тут им свалюсь на голову я — старая мамаша, которой поздно быть беременной в третий раз.

Дура, Елизавета. Дура…

Адрес-то я назвала, очевидно, пребывая в шоке, но вот теперь остыла.

Достаю телефон, в мыслях все гудит.

В офис поехать? У меня в кабинете и приткнуться негде. Офис, которым я гордилась, невероятно крошечный. Диванчик, который не раскладывается. На таком можно, конечно, скорчиться и заночевать, но моя поясница не скажет мне спасибо, и завтра я буду чувствовать себя старой развалиной, наверное, точь-в-точь такой же, какой считает меня старшая дочь.

Ей двадцать, она красива и молода, весь мир у ее ног, и она уверена, что все ее желания — первостепенные, самые важные, искренние. Все остальные подождут, они лишь пыль под ее ногами…

— Девушка, у вас деньги-то есть? — сомневается таксист.

Молча протягиваю ему две пятисотрублевые купюра. Поездка до дома Гриши и Вари явно не стоит столько, гораздо меньше. Но я даю задаток, потому что еще не решила, куда ехать.

— А теперь помолчите, пожалуйста, мне нужно подумать, куда уехать.

— Что, не дозвонились? — по-своему истолковал таксист небольшую паузу и телефон в моих руках.

Скорее, даже если Гриша с Варей мне откроют, они будут мне не рады, и я для молодых, увлеченных друг другом, буду просто обузой.

Хотела бы я в молодости,

будучи увлеченной Владом, чтобы на голову мне свалилась мама и жаловалась на ссоры с отцом? Нет, я бы прятала голову на широком мужественном плече Влада и слушала его басни о том, что наши неудобства временные, и что он весь мир, извините, раком поставит, но сделает нас счастливыми. Кажется, с тем количеством денег ему уже неинтересно ставить мир раком, а вот жену… оказывается, недостаточно я раком стояла. Хоть и стояла раком, но не так, и давала, оказывается, не туда.

Опять эта едкая желчь… Изжога подкатывает…

Третья прервавшаяся беременность у меня началась не с токсикоза, а с изжоги. Я не могла есть привычные продукты, они все у меня давали изжогу, и я мучилась зверским аппетитом и невозможностью покушать утром.

И стоило только чуть-чуть перенервничать, как мне в глотку выплескивалась едкая горечь.

Точь-в-точь как сейчас.

Это отрезвляет и… заставляет сердце сжаться от страха.

Перед глазами темнеет до звездочек: что, если снова… выкидыш?!

Симптомы…

Нет-нет, рано думать о таком, Лиза. Просто рано… Это простая дурацкая изжога, больше ничего!

Решай, куда ехать.

Вариант поехать к маме я даже не рассматривала. Сразу же отмела.

Во-первых, потому что с ночевкой у бабушки младшая дочь, Стеша. Не хочется пугать и вводить в курс проблем еще и младшенькую…

Плюс мама… Моя мама, которая в самом начале кривила нос и была против моего брака с нищебродом, сыном алкоголика и носителем дурных генов, теперь чуть ли бы не книксен делает в присутствии Влада.

И больше никаких криков, как раньше:

— Кого ты родишь от сына алкаша? Больных детишек захотела? Не вздумай… принести мне в подоле от этой рвани. Гены — страшная вещь!

Не к дочери и не к маме.

Есть подруги, но… с годами дружба тоже трансформируется.

Или просто меняемся мы сами? И в том круге, где мы сейчас вращаемся с Владом, так мало настоящих друзей и подруг, что хоть плачь, и я, действительно, начинаю плакать тихонько.

От понимания: есть Тоня, Луиза и Снежана. Жены Михаила, Артура и Николая, соответственно… Есть много статусных женщин всех прочих приятелей мужа, их уже никто не называет устаревшим понятием «гражданская жена».

Есть много тех, с которыми можно посетовать за кофейной чашкой о неудачной укладке или затянувшемся ремонте, еще больше тех, с которыми за бокалом мартини можно обсасывать косточки всех прочих наших знакомых, но… нет среди них не одной, к которой можно было ввалиться поздним вечером, почти ночью, с разбитой рукой и полным ощущением пустоты в груди.

Вот такая стала наша жизнь с Владом — сплошной красивый фантик, за которым нет ничего стоящего...

— Девушка, вы так не убивайтесь. Если деньги имеются, можно же и в гостинице заночевать? Или что-то серьезное случилось? Умер кто-то?