Изнанка
Шрифт:
– Что с вами, девушка? – обеспокоенно спросил он, глядя на побледневшее лицо.
Метро...
Сти непонимающе таращилась на размытые очертания незнакомой физиономии с противным черным прыщиком на подбородке, нависшие над ней. Кожа зудела, словно сейчас стошнит...
– Девушка! Помочь-то чем?
Тоннель...
Зрение постепенно фокусировалось. Отпускало... Что это за хрен? Приступ какой-то, видимо. В С-пространстве с ней такого еще не случалось.
– Очнитесь, девушка!
– Да какая я тебе девушка, – прошептала Сти и, набравшись сил,
– Да я думал...
Не слушая больше сердобольного мужлана, она пошла в сторону станции метро. Но через несколько шагов резко остановилась. Замерла, тупо глядя перед собой.
Стоп. Какое к черту метро! Заче... Что-то подсказало. Это извне? Влияние на подсознание? Ерунда. С-видение исключает такую возможность по определению. Тогда... что? Интуиция? Внутренний голос? Чушь. Или не совсем?..
Нерешительно покачнувшись вперед, Сти все-таки заставила себя сделать шаг. Потом – второй. И почувствовала, как ноги стали переступать сами собой. Туда... – робко толкнулось у нее в груди, снова окатив все члены блаженной зыбью истомы...
В метро, в тоннель! – буквально взревело оно в следующий миг. – Разгадка там!
Уже не обращая внимания на ругань расталкиваемых плечами людей, она бежала к станции.
Милиционер проводил стремглав несущуюся женщину с растрепанной прической настороженным взглядом и уже собрался было сообщить по рации на следующий пост, чтобы задержали, проверили, выяснили... но тут у старшего сержанта Леонида Кадамова внезапно заурчало в кишечнике. Побурлило секунду, затихло... Не успел он облегченно выдохнуть, как вдруг скрутило до такой степени, что пришлось аж присесть, схватившись обеими руками за пузо. Мелькнула мысль, что если в реальности под С-визором он обделается прямо посередь отдела, то потом всего пива Вселенной не хватит, чтоб откупиться от смешков сослуживцев... «Да что ж это такое!» – вслух прошипел Кадамов, скорчив душераздирающую гримасу, и в положении полуприседа заковылял в сторону голубенькой кабинки биосортира, внутри которой срабатывала сейф-система экстренного пробуждения.
Про растрепанную незнакомку старший сержант милиции больше не вспоминал.
Обеими руками Сти уперлась в стеклянную дверь и, справившись с потоком пропитанного парами креозота воздуха, вытолкнула ее внутрь. У билетной кассы выстроилась внушительная очередь, поэтому она сразу рванула налево и проскочила мимо запоздало взмахнувшей руками контролерши.
– Стой! – возопила баба в форменном тулупчике.
Сти даже не обернулась. Подумала только, что досадные мелочи подчас крайне раздражают...
Контролерша, матерясь в голос, потянулась к свистку... В этот момент створки турникетов захлопнулись. Все. Разом. Кого-то из пассажиров прижало, некоторые просто остановились в недоумении, на них налетели идущие следом – мгновенно возникла суматоха. Заголосили женщины, гулко заворчали мужчины, детишки радостно принялись показывать пальцами на взбесившиеся механизмы. Контролерша взвыла и начала названивать по служебному телефону. Тут вдобавок застопорился эскалатор, несущий людей вверх. Несколько человек по инерции налетели друг на друга и упали. Какой-то идиот догадался крикнуть: «Теракт!» Сумятица живо переросла в панику.
Баба в форменном тулупчике напрочь забыла о нахальной безбилетнице...
Однако
Она услышала гул приближающегося поезда. Все еще тяжело дыша, подошла к зоне остановки первого вагона и глянула в большое прямоугольное зеркало. Поправила волосы, насупилась, потом коротко улыбнулась сама себе. Губки в меру припухлые и мягкие, морщин практически нет, глаза посажены правильно, нос прямой – самую, быть может, капельку вздернутый кончик... Красивая. Желанная. Моргнула несколько раз. Обычно человек не может увидеть в зеркале момент, когда моргает – оба глаза ведь закрыты. Сти могла. У нее была маленькая патология – врожденное нарушение синаптической связи в каком-то из нервных волокон, отвечающих за сокращение мышц возле глазных яблок. Поэтому, когда она моргала, правое веко запаздывало на долю секунды. Со стороны это выглядело очень необычно: будто девушка вам то и дело подмигивает. Сти в детстве до истерик комплексовала по этому поводу, но уже годам к шестнадцати осознала, что такое редчайшее отклонение, напротив, идет на пользу. Оно дарит ей неповторимую харизму...
Поезд остановился. Сти повернулась и посмотрела в кабину – на машиниста и помощника – немного диковатым взглядом. Оба натянуто улыбнулись ей и, мотнув головами, вновь уткнулись в свои приборы.
«Осторожно, двери...»
Сердце застучало резвее. Поезд тронулся, замелькали окна, в которых индифферентно пялились на рекламные плакаты морды и мордашки различных мастей. Стоя в опасной близости от проносящихся синих вагонов, Сти ощущала, как воронки и порывы воздуха стараются догнать железное чудище, ведомые им в темное жерло, помигивающее багряными зрачками светофоров...
Последний вагон прогремел и провалился налево. Она легко спрыгнула с края платформы вниз, пригнулась, выждала секунд пять и бросилась вслед удаляющимся сигнальным огням. И поток воздуха вежливо подтолкнул ее в спину.
Тоннель метрополитена. Цилиндрические сегменты железобетонных тюбингов образуют свод, наверное, похожий на пищевод изнутри. На выпирающих кольцевых ребрах жесткости в тусклом свете редких зарешеченных ламп видны известковые потеки. Сырость и гул вентиляции, пощелкивание невидимых автоматических реле. Бесконечные пыльно-лиловые змеи кабелей, провисающие на гнутых кронштейнах.
Сти пробежала метров сто, минуя боковые ответвления, по-видимому, ведущие в служебные помещения, чертыхнулась на лязгнувшую стрелку и, завидев нишу среди параболических блоков стены, устремилась к ней. Укрывшись в темноте углубления, она присела на корточки и перевела дыхание. В груди бухало, отражаясь вязким эхом где-то за ушами. Здесь должно быть что-то чрезвычайно важное – не зря же ее прямо-таки затащило в мрачную сеть столичной подземки! Глаза постепенно привыкали к полумраку, разъедаемому тускло-янтарным светом, пробивающимся сквозь одинокий плафон, заляпанный чем-то масляным.