Шрифт:
А. МОСИЙЧУК
ИЗОБРЕТАТЕЛЬ
Внешне это был человек, как человек, ничем особенным не отличавшийся от остальных. Он также, как и все, по утрам выходил из квартиры, и шел на работу пешком. Работал он не то, чтобы хорошо, но и плохого о его работе тоже сказать было ничего нельзя. Он ничем не выделялся из общей массы, и имя у него было вполне обычное: Иван Васильевич. Работал
Жил Иван Васильевич, никем не замеченный, в своей однокомнатной квартире на девятом этаже. Ему почему-то нравилось смотреть вниз на крошечных людей внизу, похожих больше на муравьев или каких-нибудь других букашек, копошащихся в мирской суете.
Жильцы иногда выходили во двор с лопатами и граблями и принимались окапывать деревья, сгребать прошлогоднюю листву, если это происходило весной, после чего двор преображался. Иван Васильевич не понимал зачем люди тратят на такие пустяки свое личное время. Ведь есть же дворник, он вполне может все это убрать. Он не знал и чувства радости. Он никогда не смотрел телевизор - новостями политики Иван Васильевич не интересовался, техника была ему безразлична. Его, вообще, не интересовала земная техника, как таковая. Он никогда не пользовался калькулятором, потому что у него в голове была супер-ЭВМ.
За стеной Ивана Васильевича постоянно что-то гремело, стучало, пищало и звенело. Управлял всеми этими звуками сосед Ивана Васильевича Мишка Барабашкин.
"Изобретатель" - говорили про Мишку, не скрывая насмешки. "Ну ничего кроме шума не может сделать!!!" - возмущалась соседка снизу, Дуся. "Говорят, в соседнем доме кому-то радиолу починил, не знаю, как уж он там починил, а у меня от него только голова болит, вот надоест и пойду в милицию пожалуюсь", - продолжала развивать свои не слишком причесанные мысли Дуся.
На работе его тоже не уважали, он никогда не поддерживал компании, на пиво и то никогда не скидывался, не говоря уже о более крепких напитках.
Человек, по общему мнению, никчемный.
Если его спрашивали чем он так у себя гремит,
В последнее время стук стал сходить на нет. Как-то раз, когда Иван Васильевич был погружен в себя, думая о том, что мы себе и представить не можем, из-за стенки раздался сильнейший удар, потом второй, потом тишина и еще один удар намного сильнее первых двух. После этого ничего больше не нарушало тишины. Вот последний удар и сбил Ивана Васильевича с мысли.
"Ну ладно, сделаешь ты свой вертолет!" - проскрежетал он зубами. Иван Васильевич сосредоточился... Повысил уровень биополя...
В течение недели никаких стуков слышно не было. Иногда к нему заходил Мишка, под разговор говорил, что вроде бы сделал свою штуковину, а она не стала работать. "И не заработает", - думал Иван Васильевич.
Он провел еще несколько раз подобные сеансы. Барабашкин стал еще больше сутулиться, идя по улице, смотрел только себе под ноги.
Как-то раз, зайдя к Ивану Васильевичу, сказал, что перебрал несколько вариантов доделки, но ни один не мог произвести какие-нибудь реальные изменения. Иван Васильевич знал, что ничего и не получится у этого человечка, такого маленького по сравнению с ним.
Он опять начал напрягаться изо всей силы. Стоящий напротив Мишка сказал: "Спасибо, Иван Васильевич, за гостеприимство, я пойду, попробую еще что-нибудь". Повернулся и вышел.
"Какая ювелирная работа!" - подумал Иван Васильевич.
– "Внешне совсем не заметно, что его мозг парализован".
ОН подошел к окну, но уровень биополя не снижал. Наблюдая за людьми он услышал, что его неугомонный сосед открыл окно.
"Ну вот, наконец-то", - подумал Иван Васильевич. Была зима, и окно Мишка мог открыть только для того, чтобы сделать тот шаг, к которому его подталкивал Иван Васильевич.
Иван Васильевич усилил поле, желая ускорить развязку...
НО ЧТО _Э_Т_О_?!
Мишка радостный и довольный проплыл мимо него.
Иван Васильевич открыл окно и сделал шаг навстречу Мишке.