JaaDoo

Ведерников Дмитрий

– Да, да, Макс, хочу! И не желаю больше обождать!

Элизабет так мило коверкала русский язык, ей это удивительно шло. Она передёрнула плечами, словно ей стало зябко, и потянула меня за руку. Мы словно не прошли сквозь толпу, а пролетели над ней. Лица-маски улыбались вокруг.

Духота ночи облепила нас, когда мы оказались в тёмных зарослях тропического леса. Чуть толкнув меня в грудь, Лиз прошептала:

– Ложись, – и уселась сверху.

Полная луна глядела сверху в окружении бисера звёзд. Свет огней тусовки едва был виден, нас окутала эта развратная ночь. Безумный остров признал нас своими

и забрал себе. Её распущенные волосы скользили по моим глазам, щекам, губам. Платье слегка задралось вверх, оголив упругие бёдра. Её губы коснулись моих. Я повёл ладонью по её бедру. Всё выше, выше, выше… Выше под платьем ничего не было. Сейчас все ощущения были в ладони, все чувства сместились в неё. Я сам стал одной сплошной ладонью. Лиза смотрела на меня, не мигая, и казалось, я тону в её разноцветных глазах. Хотя я не мог видеть этот взгляд из-за темноты. Чувствовал. Тонул. Любил.

– Лиза, мне кажется, я люблю тебя! Любил всю жизнь. Искал такую…

Нежная горячая ладонь накрыла мой рот.

– Молчи, Макс.

Мятное дыхание. Её взгляд всё ближе. Опять появилась странная лёгкость, но теперь во всём теле. Оно стало невесомым. Голова закружилась. Это было так удивительно и неожиданно, что даже пугало. Я продолжал проваливаться и словно сливаться с Лизой в одно целое. Казалось, мы стали одним телом. И я проваливался в неё. Проваливался, проваливался… Остался только взгляд, и я тонул в этих бездонных глазах. Таких удивительных. Ничего подобного я ни с кем не испытывал в жизни. И вдруг неожиданный страх сковал меня – ведь я не мог видеть её глаза в густой, плотной темноте, но каким-то непонятным совершенно образом я их видел. И от этого взгляда стало жутко.

Я одёрнул руку с её бедра и вздрогнул, весь съёжившись. Что это? Глаза Элизабет были мертвы и пусты…

Наверное, я заснул. Отрубился. Потому что когда открыл веки, увидел, что уже раннее утро, солнце на небе, а океан словно замер. Элизабет рядом не было. Я лежал на покрывале, раскрашенном в ямайские цвета растаманов, а надо мною склонился охранник пляжа. Он дёргал меня за плечо, стараясь разбудить, и улыбался.

– Вы в порядке? – спросил таец по-английски. У него не было одного переднего зуба.

– Да, всё о’ кей, – сказал я и показал на всякий случай знак «Ок».

Но я был далеко не в порядке. Голова болела, тело затекло, и вдобавок ко всему тошнило. Как я оказался на пляже, если последнее, что я помню – как мы танцевали с Элизабет? Чьё это покрывало?

Вокруг ходили какие-то люди, похожие на зомби. Некоторые продолжали танцевать, вставив в уши наушники от плеера и нацепив на глаза очки от солнца.

«Чёрт возьми! Что произошло? Где Лиза? Я урод, бросил её среди этих придурков и тупо уснул. Вот урод!» – мысли молоточками стучали внутри черепной коробки, и было больно.

Я побрёл вдоль пляжа, пытаясь найти то место, от которого уходила тропинка к дому Лизы и Дэна. Надо было извиниться и перед ней, и перед Дэном и удостовериться, что с Элизабет всё в порядке. Ведь, по словам Дэна, я приличный человек, и хотелось бы таковым остаться в их глазах. Лиза, я приличный человек. Ха! Приличный?! Нужно было обязательно увидеть её и вымолить прощение. Я не знал, куда деться от стыда. Я урод.

Вокруг

повсюду валялись пустые бутылки из стекла и пластика, жестяные банки из-под пива. Использованные презервативы прибило к кромке воды.

«Как же я мог так опрофаниться? Я реально урод – заснул как последний алкаш рядом с такой девочкой. Чёрт! Ничего не помню!»

И укол ревности, точно в сердце игла: а вдруг она встретила ночью настоящего, а не сибирского мачо?

Я старался не смотреть на плескающиеся в воде презервативы. Отошёл от берега и направился к барам. Нет слов, способных описать то, что я чувствовал. Нет, не уныние, не гнев – пустоту.

Наконец, нашёл нужную тропинку, убегающую от строения туалета в глубь острова к дому Дэна. Недолго посомневавшись, та ли это дорожка, решил, оглядевшись вокруг: точно, она!

«Что я скажу Лизе?»

Ситуация была нелепой. Я болван, идиот. Решил, что придумаю на месте слова оправдания для своего идиотского поступка. Но прежде чем показаться на глаза Элизабет, надо было хоть немного привести себя в порядок. Я хлопнул по карману шорт – деньги и телефон на месте.

Кое-как нашёл ещё или уже работающий бар, заказал кофе и стакан минеральной воды без газа. Попросил разрешения помыть руки. Сполоснул лицо, выпил воду и кофе, купил жвачку освежить рот. «Как на свидание готовлюсь. Любовник хренов!»

Приняв более-менее приличный вид, вышел на знакомую тропинку. Надо было смотреть под ноги, чтобы не наступить на испражнения, оставшиеся после тусовки. Теперь не очень легко было перепрыгивать через корни растений и камни, преодолевая кряж. Всё тело налилось свинцом, а каждый прыжок отдавал в голову.

«Зачем я вообще иду туда? Надо выбираться на свой остров». Хотелось принять душ у себя в отеле и уснуть часов на десять-двенадцать. Но тогда я навсегда потеряю Лиз. «А ты что, нашёл её, чтобы терять? Кто ты для неё? Алкоголик-наркоман? Принц без коня? Урод, урод!!!»

В просвете деревьев внизу мелькнул знакомый забор. Дом был на месте, но сразу стало понятно, что сейчас он безнадёжно пуст. И не просто пуст, а имел какой-то потухший вид, как будто долгие годы был заброшен. «Феррари» не было, но самое удивительное – не было цветов. Всё заросло многолетними кустами, среди которых я не увидел ни одного яркого пятнышка. «Как такое возможно? Что со мной?»

И тут я вспомнил всё. Взгляд Элизабет перед тем, как отключиться. Мурашки пошли по коже. В тени деревьев, словно облако пыли, опустилась тишина. Тёмная. Страшная. Ни одна птица не пела. Сейчас я был бы рад даже тому гулу в кронах деревьев. Но его не было. Ничего.

Стало муторно. Увиденного не могло быть. Казалось, меня сейчас вырвет прямо на землю. Сознание раздваивалось. Нет, этого не может быть. Это наваждение, это наваждение.

Стряхнул с себя оцепенение, поняв, что не в силах заставить себя приблизиться к дому, быстро развернулся и побежал назад, через горный кряж, к пляжу. К горлу подкатил комок тошноты. Я блеванул, согнувшись пополам, и тут же пустился бежать дальше. Без оглядки. Всё, чего мне хотелось, – это увидеть людей. Фриков, охранников – кого угодно, пустые бутылки, презервативы – что угодно, но только не этот дом, только подальше от этого странного места. Лишь бы не видеть то, чего быть не может.