К-9: Ученик. Учитель
Шрифт:
– Она самая, – довольно фыркнул Джей. – Сразу поймал суть, молодец. Таймеров никаких ставить не надо, я сам скажу тебе, когда ты можешь встать и подойти.
– Понял, – пожал плечами Хаук. На удивление легкая задачка. Давление тишины и глубины он прочувствовал на собственной шкуре еще на плато, Джей это прекрасно знал. Конечно, были кой-какие проблемы… Но неужели учитель действительно думает, что он, Хаук, не справится с такой фигней, как открытая всем ветрам арка?! – Я готов.
Джей вел твердо, хотя идти вслепую поначалу казалось очень уж странным. Неуверенно ступая по текучему песку, Хаук все опасался
И все же Пустошь действительно странная. Если бы Хаук своими глазами не видел, что через десяток-два метров арка снова выводит под пекло, он бы поверил, что находится глубоко под землей. Сюда добирались и жар, и ветер – удивительно, как этому место удалось сохранить себя в таком виде. Может, именно потому Джей устроил этот свой тест?
– Думаю, здесь сойдет, – голос учителя двоился вокруг легким эхом. – Садись. Я отойду шагов на пять – тебе хватит.
– На что хватит? – осторожно уточнил Хаук, опуская пятую точку на оказавшийся холодным камень.
– На вторую часть теста, – усмехнулся Джей. – Помнишь? Просидеть неподвижно минут пять и вернуться ко мне. Считай до тридцати и открывай глаза. А пока… – на ноги Хаука легло что-то мягкое, казавшееся склизким даже сквозь ткань штанов, – пускай у тебя полежит. Советую поменьше болтать, к слову.
Чувство подставы мгновенно вернулось, стало абсолютным, но пути назад уже сгорели. Непонятную склизкую штуку хотелось скинуть с себя к черту. А уж когда по ноге поползло что-то определенно тяжелое и живое, Хаук плюнул на счет до тридцати и резко открыл глаза. Тут же с воплем дернулся. Адским усилием заставил себя усидеть на месте. Так и не вскочил – хотя как хотелось! – и, замерев в неудобной позе, тупо таращился на угрожающе поднявшую клешни многоножку.
Многоножка таращилась в ответ.
«…твари безобидные, любят влажность и неглубокие трещины – панически всплыло в голове прочитанное вчера описание. – Живут колониями. Строят гнезда, в которых поддерживают температуру и влажность с помощью слизи. Боятся резких движений. Настоящее оружие – хвост, в котором быстро скапливается кислота. Плевок многоножки не способен навредить одежде, однако оставляет сильные ожоги на коже и очень опасен для глаз. Ядовит при попадании внутрь».
На плечо шлепнулась еще одна тварь, пошевелила усами, и первая мгновенно успокоилась.
Ухмыляющегося в сторонке Джея хотелось прибить.
Не так уж и удивительна Пустошь, когда знаешь, что тут к чему.
А многоножки тем временем прибывали. С потолка, из узких расщелин пола, подползали с боков. Все они стремились к непонятной серо-зеленой склизкой штуке, которую драгоценный учитель положил на колени. Что это такое, Хаук понять не смог. Но многоножкам оно явно не нравилось: они суетились вокруг, пытались рвать клешнями, даже грызть короткими жвалами. Но слизь поддавалась неохотно, а поврежденные места испускали дикую вонь, чем поднимали еще больше суеты и волнения. Какие к черту пять минут?! За первую из них тварей стало столько, что Хаук чуть не тонул в мерзком многолапом потоке.
–
Хаук криво усмехнулся. «Идти к нему» – вот спасибо! А вставать как, кто-нибудь подскажет? По словам Джея, все зависит от того, насколько Хаук хорошо запомнил прочитанное.
Ну что же…
Осталось всего-то вспомнить.
Только в голову ничего не лезло, кроме забавного факта: Джей обзывает многоножками всех подобных тварей, наплевав на возможные различия. А сейчас у Хаука полный бардак в мыслях, проклятое яйцо в ногах и нелюбовь «соседей» к движению.
Мир вокруг уже стал казаться непрерывно копошащимся месивом.
Руки дрожали, устав поддерживать тело в неудобной позе; ноги затекали от веса и постоянного мелкого движения вокруг. Озарение, как всегда, пришло с опозданием, скорее от паники, чем от ума: кому какое дело в такой суете, движется что-то рядом или нет?! Внутренне чертыхнувшись, Хаук обреченно зажмурился и чуть шевельнул ногами. Проклятая склизкая хрень наконец сползла на пол вместе с клубком вцепившихся в нее многоножек. Те, кому места не хватило, с диким скрежетом пытались вытеснить более удачливых. Шла жесткая борьба за «место под солнцем». А сам Хаук принялся под шумок отползать: сначала предельно медленно и аккуратно, потом – нашел в себе силы встать и подойти к Джею на своих ногах, а не позорно ползком. Ту фразу про «летучку» он помнил прекрасно.
Колени только все равно трясло.
– Ну так, на троечку, – усмехнулся Джей в ответ на нецензурное мнение Хаука. – В самом начале тебе повезло, иначе бы щеголял ожогом в полморды. А сейчас – еле успел. Но в любом случае: смотри.
Хаук и так смотрел. И мысленно благодарил самого себя за то, что решение валить от того бардака пришло так вовремя. Потому что битва до этого оказалась так, легкой разминкой.
– Шизеют, говоришь? – дрогнувшим голосом спросил Хаук, глядя, как многоножки беспорядочно атакуют друг друга, камни вокруг, даже стены. Борьба за остатки яйца стала походить сначала на коллективную оргию, потом – массовые самоубийства. Твари бросались на все вокруг с такой силой, что выбивали из камня крошку, ломали собственные лапы и клешни. Действительно сходили с ума. – А если б я не успел?
– Провалил бы тест, – развел руками Джей и выстрелил прямо в ком сцепившихся тварей. Синий луч ударился в одну из них и разлетелся по клубку конечностей мелкими искрами. Оргия замерла. – Запомни этот тип энергии. Красный и белый ты знаешь, есть еще синий и фиолетовый – парализаторы. Синий разрешено использовать против людей. Фиолетовый – смертелен, мгновенно останавливает работу всех органов, – Джей усмехнулся. – У импов принят как самый гуманный способ смертной казни, но часто используется в… научных целях.