К Фифи

Лимонов Эдуард

* * *

Косое солнце выходило Стояло, ослепляя дом, Пейзаж неистово коптило, Попутно зажигая хром, И никели автомобилей, Взрывая до десятка раз Железные бока рептилий. Прохожему сжигая глаз…

В детстве

Антропологов с немецкими фамилиями Продвигавшихся по Нигеру с флотилиями Археологов — ученых из Германии, Заболевших пирамидоманией. Белокурых бестий с сломанными шляпами, Окруженных неграми с арапами, Улыбающихся, стоя с карабинами, С тушами слоновьими и львиными, Я

любил при тусклой лампочке разглядывать, Я вгрызался в мясо книг, способных радовать И мне нравились шикарные истории Европейцев, основавших лепрозории Вдохновляли меня дамы тонконогие Белые чулки их, юбки строгие Лица, осененные панамами Я мечтал дружить с такими дамами…

Ф.

Живу, чудак, «memento mori» Влияет только в смысле том, Что рву я мартовским котом Тебя на части категорий Живу, чудак, вожу губой По твоим прелестям, подруга, Себя в тебя вбиваю туго В твоей промежности шальной. Там, с бледно-розовой подкладкой Я до утра играю сладко Как будто егерь молодой… Либо охотник, конюх смутный Сплелся с девицею распутной Одной распутною весной И стон стоит и «Боже мой!» До дрожи зелены в окне Туберкулезные растенья А ты скажи «спасибо» мне, За тот экстаз столпотворенья, В который я тебя вовлек Терзая твой разрез, зверек!

Небытие

С небытием встречаться рано, Пожалуй, мне еще успеть Придется деду-хулигану Немало девок претерпеть Небытие, качая шеей Пусть ждет меня чудовищем И наблюдает свирепея Как я у девок мякоть ем Как глупые и молодые Лежат и стонут и мычат Как сиськи их нестроевые И животы у них торчат… — Слезай, проклятый, с этой внучки! Хрипит ко мне небытие. — Не отрывай меня от случки! Приди позднее — еее! И, фыркая и рассердившись, Стоит поодаль в темноте Пока я с внучкой вместе слившись, Ее качаю на хвосте…

Сметана нынче уж не та…

Сметана нынче уж не та, Нет густоты в сметане Как будто молоко дают Коровы-пуритане Редиска нынче уж не та Упругости в редиске Не нахожу я ни черта. Как грудки гимназистки, Редиски были при царе, При Сталине все были А в современности поре Смягчали и оплыли… На хлеб противно мне смотреть, После войны — был сладкий Тяжелый, сытный, молодой. Не то что нынешний — пустой И словно вата — гадкий.

В еврейском квартале, 1984

Цирюльник кофе пьет густой, Парикмахером воображая, А музыкант идет с трубой Домой, ругаясь и хромая. Вот лавочку закрыл еврей К метро «Сент-Поль» бредет усталый И давит девочка угрей Покрыта шалью обветшалой На подоконнике стоят Бутылка, с кружкою молочной Угри меж пальцами скользят Внимая музыке восточной Рю дэз Экуф в рю дэ Розьер Вливается как бы копытом А я гляжу из-за портьер В мир литератором небритым, Моя подруга ходит петь, Печальной, в кабарэ ночное Мне предстоит всю ночь

сидеть И Дафнисом мою ждать Хлоэ…

* * *

Банальный люд, простой, как пыль, Как в Риме, или Тегеране, Повсюду одинаков стиль, Что в Библии, а что в Коране. И даже Торы кто адепт, Кто Яхве строго почитает Всяк одинаково одет, Мобильник, джинсы из Китая. Поедешь в город Амстердам Там также пьется «кока-кола» И среди будничных реклам Голландцы бродят полуголо… Ох, надоела нам земля! Весьма прогорклая планета, Впотьмах начавшая с нуля, Где ж межпланетная карета?!

* * *

Быть может потому что дождь, Быть может, потому что сильный, Ты — старый парень много пьешь, Ты, старый парень, что, двужильный? Быть может, потому что дождь, Ты, старый парень, опечален, И в пять часов уже встаешь, В одной из двух возможных спален… Глядишь сквозь толстый слой дождя Все было, все красиво было У одинокого вождя Подружка — страстная кобыла…

* * *

Лежишь, Фифи, подростком белым… Длинен твой позвоночный столб, Объектом столь незагорелым Он в попу, лучшую из колб, Перетекает, раздуваясь, Люблю тебя, моя тинейджер, В тебе я роюсь, опьяняясь, Как вдруг напившийся нью-эйджер…

Аптека

Металлический запах лекарств Атмосферой скончавшихся царств В нос шибает, гнетет человека В помещении с нимбом «Аптека» В помещении с этим названьем Входят старцы, томимы желаньем Утолить свои язвы и боли, Там горчичники, капсулы, свечи и соли, Нашатырный укус аммиака С валерьянкой смешался двояко… Там таблетки такие дают От которых иные прекрасно живут, Там для женщин стыда и морали Продаются такие спирали, Что препятствуют деторождению, О, Аптека, ты Химий богиня! А рецепты несут предложения О слиянии Яня и Иня…

Love Making

И словно злостного гимнаста, Тошнит с подходов полтораста И словно нежного шпажиста Саднит с уколов так под триста… Приходит сладкая истома С испариной у военкома Когда он саблю в ножны вставил И рукоять рукой поправил, И снова вынул, любоваться… Так мы с тобой привыкли драться… Тереться нежно друг о друга В часы случайного досуга Любви науку совершенствуя Причесывал тебя по шерсти я. И возвращая долг сторицей Ты озером ласкала Рицей Мои все члены молодца Так продолжалось без конца.

Рыбки

Рыбки золотые, Рыбки с перламутром, Кормит их Хозяин В нашей зоне утром Белый и пузатый В гимнастерке гадкой Это подполковник Жить при нем несладко В лагере далеком Среди зоны красной Рыбкой быть отлично Зэком быть опасно. Перешлют мне с воли Щучку молодую Вот она распорет Рыбку золотую Рыбке с перламутром Горло перекусит Как тебе тебе, Хозяин, Рыбный суп по вкусу?