К полюсу!
Шрифт:
Опыт ледовых плаваний, накопленный китобоями, заставлял сомневаться в возможности плавания к Северному полюсу. Многие сотни (!) китобойных судов погибли в борьбе со льдами. Только в 1819 году и только в заливе Мелвилл было раздавлено льдами четырнадцать китобойных судов. В 1830 году — двадцать...
Китобойный промысел, плавания среди льдов были связаны с постоянным смертельным риском. А надежда достичь на корабле полюса казалась призрачной.
ДЛИННЫЕ МИЛИ УИЛЬЯМА ПАРРИ
И вот появляется план санного путешествия к полюсу. Его автор — английский китобой Уильям Скоресби-младший. Идею Скоресби в 1827 году подхватил его соотечественник — моряк Уильям Эдвард Парри.
Тридцатишестилетний Парри участвовал уже в четырех полярных экспедициях и хорошо знал трудности плавания во льдах. Уильям стал моряком, когда
В 1818 году Парри впервые участвует в арктической экспедиции Джона Росса, посланной для открытия Северо-Западного прохода — пути из Атлантического океана в Тихий вокруг северных берегов Северной Америки. Неясно было только, существует ли он, этот путь. В то время английский парламент установил огромную премию — 20 тысяч фунтов стерлингов — тому, кто первым его проложит.
Ледовая обстановка благоприятствовала англичанам. Корабли (Джон Росс командовал «Изабеллой», Уильям Парри — «Александром») беспрепятственно дошли до пролива Ланкастер. Перед ними открылся свободный путь на запад, но... Росс неожиданно повернул назад. Ему показалось, что корабли попали в залив, что путь преграждает горная цепь. Это был мираж, отнюдь не редкий в арктических странах.
Вернувшись в Англию, Парри излишне резко и во многом несправедливо обвиняет Росса в нерешительности, даже в трусости. И на следующий год он получает в свое распоряжение уже два корабля: «Хекла» и «Грайпер».
Мнимая горная цепь «расступилась» перед Парри. Ему удалось достичь 110° западной долготы — пройти половину пути между Девисовым и Беринговым проливами и завоевать «малый приз» парламента — 5 тысяч фунтов стерлингов.
«Хекла» и «Грайпер» зазимовали у открытого Парри острова Мелвилл. Экспедицию в достатке снабдили противоцинготными средствами — квашеной капустой, сушеными овощами, лимонной кислотой. Но еще важнее то, что Парри сумел сохранить у людей бодрость, избавил их от чувства неуверенности и страха. Каждый день согласно приказу проводились многочасовые прогулки, игры, гимнастические упражнения на воздухе. Еженедельно выходила газета, раз в две недели «первая арктическая труппа» разыгрывала новую пьеску.
Из 94 человек только у двоих появились зимой легкие признаки цинги, один из участников экспедиции умер от воспаления легких.
Дождавшись лета, корабли прошли еще дальше на запад (до 113°54'), а затем, встретив лед, благополучно вернулись в Англию.
Парри были возданы вполне заслуженные почести. В 1821—1822 и в 1824—1825 годах он вновь руководил арктическими экспедициями. Ему удалось впервые нанести на карты северо-западную часть Баффиновой Земли и доказать, что она не часть материка, а огромный остров. Он открыл полуостров Мелвилл, пролив Фьюри-энд-Хекла, большой остров Сомерсет... Однако Северо-Западный проход остался недоступным.
Парри обращает свой взор к полюсу. 1827 год. Испытанная «Хекла» доставила экспедицию к северо-западному побережью Шпицбергена на широте 79°55'. Отсюда отряд должен был идти к вершине планеты с лодками и санями. Парри предполагал, что сани потащат специально закупленные олени, но на всторошенном льду использовать их оказалось невозможным...
Из дневника Парри:
Narrative of an attempt to reach the North Pole, in boats fitted for the purpose, and attached to His Majesty's Ship Hecla, in the year MDCCCXXVII under the command of Captain William Edward Parry. London, 1828 [4] .
4
Здесь и далее даны названия источников, по которым цитируются тексты.
Утром 21 июня им вытащили одну из судовых шлюпок на берег. В мои планы входило устроить склады всевозможных припасов, которые позволили бы нашему отряду чувствовать себя полностью независимым от корабля, как в случае непредвиденной зимовки, так и в случае самостоятельного возвращения в Англию, если судно будет отнесено льдами далеко в море; бывают обстоятельства, против которых в этих краях не помогают никакие меры предосторожности.
В пять часов пополудни, когда все приготовления были
5
Лейтенант Джеймс Кларк Росс, племянник сэра Джона Росса. (Будущий первооткрыватель Северного и Южного магнитных полюсов.)
6
Таблица мер дана в конце книги.
Остающиеся салютовали в честь нашего отбытия троекратным «ура». Лавируя среди множества льдин, мы начали выгребать к выходу из бухты, а затем по совершенно свободному морю при спокойной и ясной погоде направились к западной части острова Лоу, которого и достигли 22 июня в 2.30 утра.
Выгрузив здесь провиант, мы в 4 часа пополуночи вновь тронулись в путь, работая на веслах повахтенно.
На ледяной припай, все еще державшийся у берегов острова Уолден, мы высадились в 3.30 пополуночи в субботу 23 июни. Управляться с плоскодонными, тяжело груженными лодками было трудно, но тем не менее они показали себя очень надежными и удобными. Поскольку люди сильно устали, мы решили отдохнуть здесь несколько часов и после того, как окончательно обо всем условились с лейтенантом Крозье, расстались с ним в три часа пополудни и направились к острову Литл-Тэйбл [7] .
7
Три упомянутых острова: Уолден, Лоу и Литл-Тэйбл на современной карте имеют названия — Вальденё, Лагё и Весле-Тавлеё.
Держа курс строго на север, мы быстро продвигались вперед. Наша широта в полночь была 80°51'13".
Учитывая, что солнце летом не заходит в этих районах, мы должны были двигаться всю ночь, а отдыхать днем. Благодаря этому мы могли наслаждаться теплом в часы отдыха и получали лучшую возможность просушивать одежду. Кроме того, немалое преимущество заключалось в том, что снег ночью был более плотным и облегчал движение. Единственным недостатком нашего плана было то, что ночные туманы были, пожалуй, более густыми и наблюдались чаще. Хотя даже в этом отношении разница между днем и ночью была меньше, чем можно было ожидать. Температура в течение суток изменялась незначительно. Ночные переходы и отдых днем настолько перевернули привычное представление о времени, что было трудно убедить себя и реальности дня и ночи. Даже офицерам и мне самому, то есть всем, у кого были карманные хронометры, не всегда удавалось ориентироваться во времени. А несколько человек заявили, и я им верю, что за все путешествие они так и не смогли отличить дня от ночи.
Снаряжаясь ежедневно в дорогу, мы завтракали горячим какао и бисквитами, укладывали вещи в лодки и сани так, чтобы по возможности уберечь их от влаги, и начинали переход, который обыкновенно длился от пяти до пяти с половиной часов. Затем мы останавливались на час пообедать и опять шли вперед четыре, пять или даже шесть часов, в зависимости от обстоятельств. После этого мы останавливались — «на ночь», как мы говорили, хотя происходило это обычно рано утром, — выбирала льдину побольше и втаскивали на нее лодки, чтобы избежать их повреждения льдами.