к-Ра-мола
Шрифт:
После находок в Оксиринхосе десятилетиями не прекращались поиски, предпринимаемые археологами самых разных стран. О результатах этих поисков свидетельствуют следующие цифры: в настоящее время науке известно около 4 тысяч полных древних списков "Нового завета" и более 25 тысяч фрагментов.
Все эти текстологические находки, как уже говорилось, дали возможность приступить к лингвистическому анализу "священного писания". Ведь только путем сличения и сопоставления различных копий можно попытаться восстановить подлинный, первоначальный текст "Нового завета". Следует сказать, что многочисленные фрагменты новозаветных текстов археологи обнаружили также на остраконах — керамических черепках; на них писали бедняки, которым не по карману был дорогой папирус. Найдено довольно много черепков с различными отрывками из "Нового завета" и даже почти полный текст Евангелия от Луки, размещенный на десяти остраконах.
Прежде чем перейти к характеристике содержания и сущности "Нового Завета", следует остановиться еще на одном вопросе, без выяснения которого невозможно правильно оценить "Новый завет" как исторический документ. Речь идет о том, что первое евангелие, то есть первый документ, описывающий некоторые эпизоды жизни Иисуса Христа, появилось лишь спустя сорок лет после его легендарной смерти. Согласитесь христиане, что все это очень даже странно. Что? Да то, что люди, верившие в божественную сущность Иисуса, так долго не заботились о том, чтобы написать историю его жизни или сохранить какие-нибудь реликвии. А ну, давайте-ка я напомню вам кто был в числе первых христиан. Знаменитый "отец церковник" Тертуллиан, отметившись в веках своей крылатой и честной фразой раскрывающей суть иудо-христианского вероучения: "Верую потому что нелепо!", живший на рубеже второго и третьего веков, защищая христиан от нападок языческих памфлетистов, подчеркивал, что они верноподданные ремесленники, исправно платящие подати. А между тем в апологетическом диалоге Минуция языческий полемист Цецилий называет христиан жалкой голытьбой и обвиняет их, в частности, в том, что они вербуют себе приверженцев среди самых низких слоев черни, оборванцев и суеверных женщин. Эти утверждения, как известно, недалеки от истины. Нравиться вам это или нет, но первыми последователями Христа были люди в большинстве своем затурканные и невежественные. Лишь единицы из них умели читать и писать. Неудивительно, что они не придавали значения листам пергамента или папируса, покрытым непонятными знаками. Для народов Ближнего Востока главным носителем мудрости поколений был не письменный документ, а устная традиция!!!
Героические события прошлого, религиозные мифы, народные сказки и легенды, передаваемые бесчисленными поколениями певцов, сказителей и проповедников, — вот основное духовное наследие той эпохи. И пожалуй, Иисус (если предположить, что это личность, реально существовавшая) не написал сам — как, впрочем, и Сократ — ни одного слова, не считая нескольких знаков, якобы начертанных им на песке (о чем говорится в Евангелии от Иоанна). Поэтому вполне вероятно, что в течение первых десятилетий после смерти Иисуса его учение распространялось только устно, путем так называемого "катехизиса" (поучения, наставления). Пропагандистами новой веры были бродячие учители и проповедники, чьи имена нам, как правило, неизвестны. Они проповедовали в городах Ближнего Востока, всюду, где при иудейских молельнях возникали группы приверженцев Иисуса. Нравственное учение Христа излагалось в форме легко запоминающихся афоризмов, образчиками которых являются "логии". Эти подлинные или мнимые изречения Иисуса в сочетании с драматическими событиями его биографии обретали живые краски народных притч, и таким образом возникала устная традиция, обладающая явными признаками фольклора. Именно отсюда, из этого с трудом поддающегося ныне расшифровке переплетения изложения действительных фактов с плодами народной фантазии, черпали "биографы" Иисуса материал для своих евангелий. Существуют, однако, и другие, значительно более веские причины того, что учение Христа не излагалось письменно. Они связаны с тем, что первые приверженцы Иисуса не порывали с иудаизмом. Напротив, они тщательно соблюдали все правила моисеевой религии, посещали храмы и синагоги, словом, подчеркивали свою правоверность на каждом шагу.
Даже их вера в приход спасителя-мошиаха не противоречила иудейской традиции, поскольку основывалась на пророчествах "Ветхого завета". Лишь в одном они отличались от ортодоксальных иудеев: они верили, что предсказанный библейскими пророками мессия уже появился на земле в облике Иисуса Назорея. Иудо-христиане, убежденные, что, признавая Иисуса мессией, они являются еще более правоверными иудеями, чем те, которые его
Но даже когда начали наконец появляться письменные свидетельства, вошедшие впоследствии в "Новый завет", они отнюдь не претендовали на то, чтобы заменить "Ветхий завет" и стать "Библией" христианства. Они даже не были адресованы верующим, большинство которых, как уже было сказано, не умело читать. Это были в основном публицистические трактаты, имеющие целью доказать языческим памфлетистам и иудейским ортодоксам, что Иисус из Галилеи действительно был мессией. И что характерно: авторы этих трактатов стремились обосновать свою точку зрения, опираясь на авторитет "Ветхого завета". Достаточно сказать, что в "Новом завете" имеется помимо бесчисленных ссылок и упоминаний около трехсот прямых цитат из "Ветхого завета".
Говоря о причинах сорокалетнего отсутствия письменных свидетельств о жизни и учении Христа, необходимо учитывать также настроение, в каком жили назореи после смерти своего любимого учителя. Это было состояние религиозной экзальтации, порожденной верой в скорое возвращение Иисуса, который, вернувшись, осудит неправедных и создаст царство божье на земле. Из Евангелия от Матфея следует, что это должно было произойти совсем скоро. Иисус обещает своим ученикам: "Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят сына человеческого, грядущего в царствии своем" (16:28).
Однако шли годы, люди рождались и умирали, а ожидаемый день господен не наступал. Христиан, с полным доверием ожидавших своего спасителя, начали терзать чувства горечи и сомнения. Они стали задумываться над вопросом, почему Иисус не вернулся на землю, как обещал. Вместе с тем проснулся интерес к его биографии; ведь в том, что он делал, говорил, переживал, скрывается, быть может, разгадка, которая укрепит их пошатнувшуюся веру. В такой обстановке начали появляться описания жизни и учения Христа, задачей которых было отстаивать, объяснять и доказывать, что Иисус действительно был мессией.
Теперь вкратце напомню вам о несуразицах признанных "отцами церковниками" евангелиях, которые вошли в Библию. Принято считать, что Евангелие от Матфея было написано на арамейском языке и лишь позже переведено на греческий. Однако филологи, исследуя текст этого евангелия с помощью самых современных научных методов, пришли к выводу, что автор его пользовался языком койне. И хотя в ткань повествования кое-где действительно в дальнейшем были вкраплены выражения и образы, свойственные только еврейской идиоматике, в целом оно отличается той естественностью и свободой, которая вряд ли возможна при переводе. Но если евангелие было написано на койне, возникает вопрос: мог ли в таком совершенстве владеть греческим письменным языком мытарь Левий, еврей из Палестины (паленый стан), где преобладала, как известно, арамейская речь? Это сомнительно даже при условии, что, будучи мытарем, он вынужден был пользоваться койне в общении с иностранцами и со своим начальством. Здесь следует обратить внимание на еще одну знаменательную деталь. Если бы Евангелие от Матфея переводилось с арамейского, то, очевидно, что все цитаты, касающиеся таких важных вопросов, как Моисеев закон или ритуальные предписания, переводчик перевел бы с оригинального языка Библии — с еврейского. Между тем все эти цитаты взяты прямо из "Септуагинты" — греческого перевода "Ветхого завета", сделанного в Александрии для евреев из диаспоры, которые на чужбине забыли родной язык.
Скорее всего, Матфей был именно таким евреем. Ему была доступна лишь "Септуагинта", и свое Евангелие он написал для единоверцев, говоривших, как и он, только по-гречески.
А теперь, народ, включите воображение и представьте себе следующую картину: Левий, ученик Иисуса, один из двенадцати апостолов, начинает писать воспоминания о своем учителе, которого он боготворит. Он лично знал Иисуса, время Иисуса, проводил с ним дни и ночи, слушал его проповеди, помнил каждую деталь его внешнего облика. Как же, по нашим представлениям, должны выглядеть такие мемуары, какими характерными чертами они должны обладать?
Сами ведь понимаете, что его воспоминания отличались бы, вероятно, тем, что содержали бы биографические подробности, были бы событийно и эмоционально насыщены, воссоздавали бы интимную атмосферу личного общения автора с любимым учителем. НО! Увы!! Еще Фридрих Штраус, исследовав этот вопрос, прямо заявил: Евангелие от Матфея — материал из вторых рук, даже факты биографии Иисуса автор берет из других источников. Разве мог очевидец (а ведь Левий был очевидцем описываемых событий!) до такой степени зависеть от чужой информации?