К северу от Чернобыля
Шрифт:
Выступаем, ответил я.
Ник Епископ начинал вольным сталкером, и если бы он выпил тогда в баре меньше, если бы у того мужика голова была крепче, он может быть, все еще был уважаемым сталкером. Но мужик тот умер прямо в баре, и дорога Ника была только в банду. Длинный кровавый след, оставленный Епископом за последний год, и два смертных приговора от «свободовцев» и «долговцев» одновременно не оставляли Епископу больших надежд на долгую и счастливую жизнь. Надо было заработать, заработать по-крупному, и валить куда-нибудь в Европу. Он был рад, что
Сходи, проверь, процедил Епископ и проводил взглядом побежавшего в сторону Ствола.
Ух, ты, донеслось из-за кустов.
Епископ, забирая по широкой дуге, двинулся к Стволу. Когда он высунулся из зарослей, то увидел забавную картинку. Ствол, засунув в ботинок две пачки стоевровых банкнот, пытался надеть ботинок на ногу. Ботинок и деньги упорно сопротивлялись.
Ах, ты поганая крыса, высказался Епископ. Снайперка мгновенно оказалась в руках Ствола, но он чуть-чуть опоздал. Короткая автоматная очередь в два патрона вошла ему точно в затылок. Епископ вытащил деньги из ботинка, две пачки из-за пояса и из-за пазухи. Расстегнув рюкзак сталкера, он пересчитал оставшиеся там пачки. Двадцать четыре. Итого триста тысяч. Забросив рюкзачок за плечо, он огляделся. Выполню контракт по перевозке и можно выбираться в Минск в немецкое посольство, оформлять вид на жительство.
Хотя груза было много, но на нашу охотничью стоянку я решил зайти. Как едят мои собачки, я представлял очень хорошо и бросать килограммов двести мяса, подкопченного в углях, не собирался. Я начал забирать чуть влево, Акелла вышел вперед и вопросительно посмотрел на меня.
Да, конечно, сказал я ему, ты главный.
Он явно стал на пять сантиметров выше и расправил плечи.
Герда с Плаксой замыкающие.
И я, крикнул студент.
Ну, конечно, как тебя с братцем разлучить, съязвил Микола.
Как всегда некстати пошел дождь. Все стали пристально смотреть под ноги, чтоб не навернутся на какой-нибудь коварной глинистой осыпи, остановились, только уткнувшись друг в друга. Акелла повел нас другой дорогой, проходя по краешку аномалий и огибая ямы со студнем. Я достал нож и быстро сгреб прогоревшие уголья.
Сколько сможем, съедим, остальное берем с собой.
Хорошая команда, оживился один из новеньких. — А как бы под это дело из неприкосновенного командирского запаса?
Я вопросительно посмотрел на Миколу.
Спиртное в походе — по решению командира.
А ты сам как? — спросил я его.
Да сто грамм наркомовских нам сегодня положено, согласился с коллективом Микола.
Я посмотрел на Акеллу и сказал просительно:
Ну, значит две бутылочки.
Акелла утвердительно кивнул головой.
Ну, все начали, распорядился я. — Я не буду, предупредил я разливающего водку Дядьку Семена.
И я не буду, поддержал меня студент.
Вот так отряд и делится на сталкеров и собак, схохмил новенький.
Это точно. Нам собакам для аппетита не надо, у нас он и так всегда хороший.
Водка и один рюкзачок
Эх, ты, сказал я ему, это называется прогулка.
Что-то отчетливо щелкнуло в его голове: наводящая ужас на всех остальных, но не охота. Стая перед охотой, но охотиться не будет.
Идем на новые поля охоты, а здесь просто проходим мимо.
Пройдя через широко распахнутые ворота на южной дороге, мы вошли в тоннель.
Главное, чтоб на выходе стаи зверья не оказалось, сказал Семен.
Окажется, закоптим, сказал я. — Оружие к бою.
Это точно. Отвык я. Пусть они нас боятся, сообразил Дядька. — Это не с обрезами с тремя патронами, как раньше.
Мы вышли из тоннеля, пейзаж не изменился. Все те же привычные холмы с синеватыми разрядами на вершинах, чахлые перекрученные кустики, за которыми так удобно прятаться и повизгивание стаи кабанчиков, резвящейся за холмами.
Все три пса развернулись к холмам.
Ну, ладно, сказал я им, сбегайте, поохотьтесь. Мы будем в каком-нибудь крайнем домике. Найдете нас сами. Чужим на глаза не попадайтесь, они вас не знают, еще передеретесь.
Три тени мгновенно растворились в кустах.
Ну, что, Микола, в отсутствие Акеллы вожаком будешь ты.
Все хохотнули.
Сейчас выйдем за поворот, начал инструктаж Микола, — увидим старый сельхозкомплекс. Сталкеры постоянно с бандюками из-за него бьются. Кто там сейчас, мы не знаем. Поэтому обойдем его тихо без стрельбы. Затем окажемся на дороге и уходим по ней влево. Вскоре наткнемся на кордон, там с десяток домиков. Три-четыре без крыши, остальные целые. Постоянный народ живет в двух подвалах в центре, и торговец окопался в подвале на окраине. Сразу зайдем к нему, сбросим ненужные аптечки, лишние патроны и другое снаряжение. Маршрут всем понятен? Все промолчали, вопросов не было. Дядька Семен и Рябой — замыкающие. — Микола махнул рукой и мы пошли.
Через пятнадцать минут, обогнув по широкой дуге сельхозкомплекс, мы вышли на дорогу. Справа раздавалась активная стрельба.
Что это? — спросил я студента.
Под железнодорожным мостом вояки поставили постоянный пост. Там вдоль насыпи колючка. Пройти сложно. А эти оборотни пятьсот монет за проход требуют. Многие новички на кордоне неделю сидят, пока денег на проход не заработают.
А чего стреляют?
Да, это или собак гоняют, тут слепых псов очень много, или о цене с кем-то не договорились. Им патронов беречь не надо, они у них казенные.
Чуть влево от дороги среди настоящих деревьев замелькали крыши домов. Все пошли энергичнее. Микола оглядел нашу команду и сказал:
Язык не распускать! Говорить будем мы с паном сотником.
Пройдя вдоль заборов, окружающих домики кордона, мы оказались перед хорошо оборудованным лазом в погреб. Ступеньки были не деревянные, бетонные, что сразу давало понять, что обитатель ценит надежность больше удобств.
Пойдем, пан сотник? — покосился на меня Микола.
Для того и пришли. Конечно, пойдем, кивнул я.