К строевой - годен!
Шрифт:
Рота приблизилась, и Резинкин услышал, как парень с тремя лычками на погонах громко и отчетливо скомандовал:
– Рота!
Ответом ему прозвучало три мощных удара сапожищами об асфальт.
«Чего это он их топать заставляет?»
Откуда-то из середки роты раздался нечеловеческий вопль:
– Душары! Че встали, бегом в баню подмываться!
Строй загоготал.
– Разговоры! Рота, стой!
Все солдаты были одеты одинаково, и у Витька все слилось перед глазами. Он не различал лиц.
– Запомните, умных в армии нет, значит, самый умный тот, кто командует. Еще одна фраза – и завтра состоится военный парад отдельно взятой за жопу роты.
– А если дождь, товарищ сержант? – выдавило чудо из строя.
– Никого нигде не чешет, солдат. Мне по фигу, по мокрому или на сухую. На сухую больнее, знаешь, да?
С широкого крыльца по ступенькам двухэтажного зданьица, напоминавшего небольшой особнячок, спустился офицер с журналом в руках и направился в обход плаца к выстроившемуся пополнению.
Резинкин никак не мог понять, почему он не срезает угол. Ведь через эту здоровую заасфальтированную поляну короче.
Подошедший поздоровался с Кобзевым за руку, правда, после того, как лейтенант, хоть и нечетко, но все же отдал ему честь. Офицер был в чине подполковника. Щеки у него были красными, незлые глаза-щелочки оглядывали новобранцев с неподдельной тоской.
Наблюдая за мужчинами в форме, Резинкин машинально ковырялся в курносом носу и пытался внушить сам себе, что попал в армию. До этого он видел, как отдают честь, только в американских фильмах.
Штатовские актеры делали это резко и торжественно. А наши как-то так запросто. «Здоров – здоров». Получалось, между прочим, и по-житейски.
Интересно, а если бы лейтенант не приложил пятерню к голове?
– Боец! Сопли оставить дома забыл! – Подполковник рявкнул от души, и Резинкина передернуло. Чего ж так орать-то, не в лесу ведь. – Смирно! – снова рявкнул офицер с красными щеками. Молодые вытянулись. – Вольно, – раскрыв журнал, старший нахмурился. – Кто умеет работать на компьютере, шаг вперед.
Из строя вышел долговязый, что стоял первым.
– На годок заглянули, товарищ?
– Да, так точно.
– «Так точно» вполне достаточно и без «да». Становись сюда, студент, – указательный палец показал направо. – Права у кого есть?
Витек вышел из строя. Покрутившись, с удивлением обнаружил, что стоит один, как и тот, с компьютером.
– Что ж так мало, просил же больше, – недовольно буркнул офицер.
– Одни дегенераты – выбирать не из кого, нормальных-то давно нет, – Кобзев начал вертеть задом, чтоб случайно не трахнули. – И, товарищ полковник...
– Помню, забирай себе. Пусть Стойлохряков мне
– Так точно.
– Музыканты, певцы, художники есть?
Никакого движения.
– Все бескультурные? Ничего, культуру привьем армейскую. Будете знать, где право-лево и что такое газон высотою девять целых восемь десятых. У нас тут одна «акадэмия» на всех. Лейтенант, бери с собой, кроме водителя, еще троих, остальные будут здесь на карантине.
– Я ничем не болен, мне обещали, что я стану поваром, – донеслось с конца строя.
– Иванов! – цыкнул Кобзев.
Подполковник невесело усмехнулся.
– Еще как болен, ты только не подозреваешь об этом. По анализу мочи этот диагноз поставить нельзя. А работу на кухне я вам, товарищ солдат, гарантирую.
Резинкин и еще трое снова залезли в кунг. Машина выехала с территории части.
Только через час путешествие закончилось. На обочине дороги Резинкин высмотрел указатель «Чернодырье». Ни фига себе название!
Они снова проехали через КПП и оказались за оградой, отличающейся от предыдущей только цветом. Она была черная.
Четверо новобранцев, одетые, как на подбор, в старые кроссовки и джинсы, выбрались из машины и широко открытыми глазами пожирали обстановку.
Резинкин знал от лейтенанта, что едут они в отдельный батальон, больше он им ничего не сказал.
«У военных, наверное, такое хобби: держать людей в неведении и делать из всего военную тайну. Куда везут? Зачем везут?»
Обстановка очень сильно напоминала ту, в которой они побывали немногим ранее. Только здесь все было как-то ближе, компактнее, меньше.
Вот КПП, вот трехэтажная казарма, подъезд которой выходит чуть ли не на плац, вот штаб – развевается российский триколор, чуть поодаль виднеется одноэтажное длинное строение, очень похожее на телятник, – столовая.
Да и забор не такой высокий. В ста метрах от КПП дорога, за ней обычное русское село Чернодырье. Только вот откуда такое название?
Из подъезда один за другим начали появляться солдаты в маскировочных халатах с автоматами и штык-ножами.
Быстренько выстроившись в шеренгу, они повернулись и без надрыва побежали колонной к КПП.
Дежурный поспешил открыть ворота, и десяток бойцов, покряхтывая, выбежал за ограду. Все как один из пробегавших смотрели на новобранцев с интересом. Особенно долго глаза задерживались на сумках и рюкзаках прибывших.
– Духи, вешайтесь! – выкрикнул кто-то из середки.
Остальные заржали. Лейтенант в желто-зеленом комбинезоне, бегущий сбоку от колонны, даже и не подумал сделать замечание. На рукаве у него Резинкин разглядел летучую мышь.
– Разведка, – пояснил Кобзев. – Хорош глазеть. Построились в колонну по одному, за мной шагом марш.