К тебе
Шрифт:
Дейрдре встала по одну сторону от Дарби, а Лэсли — по другую. Когда пришло время тужиться, они взяли Дарби за ноги и подтянули их коленями к животу, разместив ладони на подошвах её ступней. В перерыве между схватками они ставили ноги Дарби обратно на подставки. Каждый раз, когда Дарби тужилась, я задерживал дыхание, считая вместе с медсёстрами. В тридцатисекундные перерывы между схватками Дарби поворачивалась и улыбалась мне.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Не знаю, о чём я думала. Я вообще не думала. Я просто…
Она закричала и принялась
— У тебя отлично получается, — подбадривала её Лэсли.
— Ты молодец, — кивнула Дейрдре и посмотрела на меня. — Перестань задерживать дыхание, иначе вырубишься раньше, чем родится ребёнок.
— Да, мэм, — ответил я, делая глубокий вдох и выдыхая.
Через шесть потуг появилось крошечное личико Мэдди. Ещё через шесть тельце Мэдди выскользнуло целиком, как горошинка из стручка. Доктор Барнс положила Мэдди на живот Дарби, а Дейрдре обтёрла тельце Мэдди пелёнкой.
Я ждал, когда малышка заплачет в первый раз. Прошла, казалось, целая вечность, но наконец Мэдди сделала вдох и самый прекрасный звук на свете заполнил комнату.
Дарби смеялась и плакала, и я вместе с ней. Эта крошечная, перемазанная, розовая девочка с тёмными влажными кудряшками, облепившими голову, дрожала и вопила, лёжа на животе Дарби, и меня переполняла гордость оттого, что я стал свидетелем этого.
Дарби посмотрела на меня с сияющей улыбкой, мгновенно забыв о многочасовой боли, которую она перенесла. Я дважды чмокнул её в губы и улыбнулся, наблюдая за работой медсестёр.
— Она родилась немного раньше срока, — сказала Дейрдре.
— Она в порядке? — спросила Дарби.
— В полнейшем, — с улыбкой ответила Дейрдре.
— Хотите перерезать пуповину? — спросила доктор Барнс.
Я вопросительно посмотрел на Дарби и, когда она кивнула, взял у доктора ножницы и, следуя её указаниям, разрезал пуповину между двумя зажимами.
— Святые угодники, — восхитился я. — Получилось.
— Действительно, — согласилась доктор. — Отличная работа, новоиспечённый папа.
Я рассмеялся, чувствуя, как слёзы навернулись на глаза. Я стал отцом. Я стал отцом Мэдди.
Установив зажим на пуповину, Дейрдре завернула Мэдди в новую пелёнку, прежде чем осторожно передать малышку Дарби.
— Сокровище моё, — проворковала Дарби, касаясь крошечного носика Мэдди и её миниатюрных пальчиков. — Ты здесь.
— Дитя Рождества, — проговорила Лэсли, уперев руки в бока.
— Ты только посмотри на неё, — сказал я, коснувшись щеки Дарби, которая ворковала, шепча Мэдди всякие нежности. — Камень-талисман теперь точно придётся поменять, — с улыбкой заметил я.
Дарби посмотрела на меня, но её улыбка быстро сменилась беспокойством.
— Ты совсем бледный. Доктор Барнс, вам стоит взглянуть на раны Трекса.
— Что-то мне нехорошо, — кивнул я, ощутив внезапную усталость.
— Трекс? — окликнула меня Лэсли. Её голос доносился как будто из-под воды.
— Трекс? — позвала Дарби. — Что происходит? О, Господи! Помогите ему!
— Трекс? —
— Давайте его в третью смотровую! Живо! — крикнула доктор Барнс.
Глава 29
Дарби
Открыв глаза, я инстинктивно потянулась к той стороне кровати, которую занимал Трекс, тут же ощутив, что его нет. Схватив его подушку, я притянула её к груди, прижав к себе и вдыхая его запах. Это был мой любимый запах, накрепко связанный с тем ароматом, которым пахли волосы Мэдди после купания.
Я слышала её лепет по радио-няне. Матрас в её кроватке шуршал, когда она двигалась. Положив подушку на место, я села, свесив ноги с кровати. Мэдди обожала просыпаться засветло, как и Трекс. Хоть её появление на свет и было омрачено смертями, Мэдди всё равно была светом во тьме — даже несмотря на то, что погибли Лэйн и Шон, и… закрыв глаза, я запретила себе думать об остальных.
Натянув тапочки, я взяла свой халат, лежащий в изножье кровати, накинула его и пересекла коридор, направившись в детскую. В доме царила тишина, отчего он казался даже просторней, чем раньше. Теперь, когда Шон с его прихвостнями больше не были проблемой, я наслаждалась безграничной свободой. Никто больше не причинит нам с Мэдди вреда.
Я толкнула деревянную дверь в детскую, освещённую тусклым светом из кухни. Кроватка Мэдди была пуста.
— Доброе утро, мамочка, — тихо сказал Трекс, держа Мэдди на груди. Он укачивал её, нежно поглаживая светлый пушок на её головке. Она была такой крошечной и расслабленной у него на руках. Её крошечные пальчики обхватывали один из пальцев Трекса.
Я прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.
— Вижу, вы тут веселитесь без меня, — прошептала я.
Мэдди пошевелилась, повернув голову на мой голос.
— Мы пытались дать тебе выспаться. Опять кошмары?
Я помотала головой.
— С тех пор как сенатор удостоверился в том, что против вас не будут выдвинуты обвинения, кошмары мучают меня всё реже. Это всё моя грудь. Она превратилась в будильник.
— Отсутствие кошмаров — это хорошо. А вот по поводу груди я не уверен.
Мэдди захныкала.
— О-о. Кто-то хочет завтрак, — заметил Трекс.
Он встал, и я протянула к нему руки. Мы поменялись местами, и я уложила Мэдди себе на колени, подняла рубашку и без труда приложила её к груди. Трекс передал мне подушку и помог засунуть её под присосавшуюся Мэдди. Взяв у него два слюнявчика, я закинула один из них на плечо, а второй под бюстгальтер для кормления, чтобы не испачкаться с другой стороны. Мы с ним уже работали как слаженный механизм.
— А как насчёт завтрака для тебя? — спросил он, наклонившись, чтобы поцеловать меня.