Кабахи
Шрифт:
Секретарь райкома не любил вольностей, но у чалиспирского председателя все получалось как-то так, что одернуть его язык не поворачивался.
Машина углубилась в заросли, пересекла ручей и подъехала к краю болота.
— Дальше ехать нельзя, придется идти пешком. — Нико, уже догадавшийся обо всем, велел водителю остановиться.
Секретарь посмотрел на заросшее болотной растительностью поле.
Еле заметно колебались камыши. Лениво покачивались коричневые зонты лопухов. Кое-где зеленели поросшие
Нехотя открыв дверцу машины, секретарь райкома ступил на землю. В душе он досадовал, что поддался нелепой причуде Теймураза.
Нико заметил его недовольство, чуть, заметно покачал головой и подбодрил гостя:
— Другой дороги нет. Эта тропинка приведет нас прямо к героям — строителям новой жизни. Прыгать, пожалуй, придется раз десять, не больше, ну а ноги замочить — и всего-то раза два-три.
Секретарь райкома оглянулся на водителя, потом посмотрел на Теймураза, уже ушедшего вперед, и молча последовал за ним.
Перешли через заболоченный участок, выбрались на луговину.
— Далеко еще?
— Вон Теймураз уже почти дошел до места.
— А почему это поле у тебя не запахано?
— Из-за трясины этой не можем пахать. Подойти неоткуда.
— Вы давно уже роете этот канал. Никак не можете закончить?
— Первое время никто и близко не хотел подойти. Но я обещал по два трудодня за день работы и привлек молодежь.
— Хорошее начинание. Получится гектаров двенадцать плодородной земли.
— Если и это вот поле прибавить, выйдет еще больше. Вся земля вдоль скалистого берега зря пропадает.
Секретарь остановился, бросил взгляд на свой облепленный грязью ботинок и поморщился с отвращением. Обе штанины были тоже заляпаны грязью. Тонкие носки вымокли до самых резинок в холодной воде.
Председатель колхоза, догадываясь о причине задержки, предпочел не оглядываться.
За старым осокорем тянулся канал. Он пересекал всю возвышенную часть берега и выходил к Алазани. Строителей не было видно. Лишь местами как бы извергалась откуда-то снизу выброшенная лопатами земля.
Когда дядя Нико с его спутником подошли к каналу, Теймураз уже вел оживленную беседу с землекопами.
Секретарь райкома поразился: парни работали оголенные по пояс, ноги их тонули в грязи, по лицам стекал пот.
Глубина канала была в человеческий рост. Широкий наверху, книзу он несколько суживался. Под слоем черной земли виднелся другой, сероватый слой, ниже была глина. Из стенок канала сочилась вода. Тела у ребят были покрыты присохшей глиной, штаны перепачканы до самого пояса, забрызганные грязью лица казались рябыми.
— Эй, хевсур, разве лоб у тебя уже зажил, что ты снял повязку?
— Не хотелось пачкать бинты. Вот вылезу и завяжу
— Ах ты чертяка! А что, если бы тебе угодили камнем в висок?
— Спроси, что бы с камнем сталось, висок у меня покрепче! Как треснулся о мой лоб, так надвое и раскололся.
— Хо-хо-хо! Расхвастался по-хевсурски! Хорошо, что я как раз возвращался из Алвани и решил проехать через Алаверди. Еле сумел я сдержать хевсуров и повести их за собой. Скажи спасибо Бакурадзе — он тебя выгородил, а то оказался бы ты в ответе за все.
— Нечего пыжиться, хромой черт, тоже мне обвинитель! Хорошо, что я узнал тебя по голосу, а то вмиг стащил бы с седла. Ну, чего раскорячился, как дойная корова? Спускайся сюда, подсоби, пошевели рукой!
— И спущусь!
— Ну, давай!
Лишь на мгновение заколебался Теймураз. Потом быстро глянул на секретаря райкома и бросил на траву плащ, перекинутый через плечо.
— Рубахи не снимай, ветерком прохватит. Тушины, если не напялят на себя войлока, легко простужаются. Не прыгай в ров, дай я тебя ссажу, а то, чего доброго, и вторую ногу сломаешь!
Секретарь нахмурился, искривил с неудовольствием губы и, когда Теймураз соскочил в ров, зашагал вдоль канала к болоту.
— А кто был тот, другой? — спросил он, не оборачиваясь.
— Который? — Председатель колхоза шел за ним по пятам.
— Тот, что изо всех сил махал заступом и едва удостоил нас вниманием.
— Ах, вот вы о ком… Парень из нашей деревни; наверно, помните — нынешним летом занял второе место в республике по борьбе.
— Помню, помню. Из-за него-то и полез на рожон этот ваш молодой человек?
— Говорят. Диву даюсь — что его привело сюда, на такую тяжелую работу? Пьяница, бездельник.
Секретарь райкома не стал продолжать разговор.
Когда дошли до трясины, он остановился, поглядел вокруг.
— Да, работа тяжелая. Уже ведь похолодало. А они стоят по щиколотку в воде. Почему ты не рыл бульдозером хоть там, где сухо?
— Кто мне даст бульдозер?. Пострекотал несколько дней на Берхеве, когда строили мост, и только его и видели. Да я и сейчас не откажусь, если дадите!
— Надо было воспользоваться, пока он был здесь. Теперь его переправили в заречную зону. И вообще этим я не распоряжаюсь, его хозяин — дорожное управление. А впрочем, у тебя ведь есть свои бульдозеры, чего же ради ко мне обращаться?.. Должен тебе сказать, что этот ваш новый колхозник очень уж чудаком прикидывается. Как он совмещает труд и дебоши? Ведь разговаривал сейчас таким тоном, точно в Алаверди он и мухи не тронул. Уж не думает ли, что так вот, запросто, ушел у меня из рук? Постой, доберусь и до него… Сейчас мы с тобой одни, так скажи начистоту: правда то, что я прочитал сегодня в этой вашей газете?