Кабахи
Шрифт:
Не доезжая моста через Алазани, возле телавского леспромхоза, Шавлего попросил остановить машину и слез.
— Чемоданы и узлы завезешь ко мне домой, Лексо. А я пойду пешком, через рощу. Поднимусь вдоль Алазани, а потом полями до самой нашей деревни. Давно я не хаживал по этим местам. Интересно, есть ли еще на реке та заводь, под скалой?
— Как же, есть. Все наши ребята с утра до вечера там прохлаждаются.
— Ну, так и я искупаюсь — поплещусь в заводи вволю.
— Если хочешь купаться, можем остановиться
— Да нет, поезжайте без меня. Там, у моста, небось весь Телави собрался. Да и какое еще место на реке может с нашей заводью сравниться! Мне даже только посмотреть на нее — и то сердце в груди заколотится! Поезжай, поезжай, да поосторожней. Чемоданы мои побереги. Как приду домой, чтобы уже были на месте.
И Шавлего свернул по тропинке в рощу.
2
В просторном дворе перед конторой колхоза стоял, заложив руки за спину, пожилой человек и хмуро разглядывал смятую кабину, разбитый кузов и погнутую раму разобранной грузовой машины.
Он обошел со всех сторон снятую с колес раму, заглянул в мотор, поковырялся в свечах… Потом пнул в сердцах ногой валявшееся рядом колесо, окинул напоследок взглядом разбросанные на земле болты и гайки, плюнул и, круто повернувшись, направился к конторе.
Дожидавшиеся во дворе, под раскидистой липой, люди отозвались вразнобой на его приветствие и двинулись за ним.
Пожилой человек поднялся по лестнице на второй этаж, вошел в просторную комнату и сел за письменный стол, обтянутый синим сукном.
Колхозники разместились на стульях, расставленных рядами вдоль стен.
Тот, что сидел за столом, снял шапку, надел очки, развернул газету, пробежал ее глазами и отодвинул в сторону. Потом, сплетя пальцы, положил руки на стол и обвел собравшихся строгим взглядом.
— Маркоз здесь?
— Здесь, дядя Нико.
— Как дела в твоей бригаде? Сколько арб собираешься запрягать?
— Три арбы готовы, и жнецов уже выделил.
— Как три? Ты же должен вывести четыре!
— Должен-то должен… Да у Бегуры вчера вечером арба сломалась… Три стояка и перекладина — в щепки.
— Что ж, добрый человек, из-за этого ты мне в такую горячую пору арбу недодаешь? Неужели я должен сам о каждом пустяке заботиться и все вам подсказывать? Или, ты думаешь, у председателя мало дела? Нынче же свези арбу Левану — пусть срочно наладит!
От резких слов председателя бригадира передернуло.
— Да ведь чинить-то нечем, дядя Нико, лесу у меня нет. Где я его возьму?
Лоб председателя угрожающе собрался в складки.
— Лес тебе понадобился? — Он повысил голос. — Кругляк или строевой? Да какой там особенный лес нужен, парень? Ступай сейчас же, отбери две-три слеги из тех, что валяются около хлева. Не найдется длинной для перекладины — выдерни жердь из омета. Завтра утром чтобы ты меня встретил с четырьмя арбами в
Маркоз направился к выходу.
— Погоди! — настиг его в дверях оклик председателя. — Сколько у тебя жнецов?
— Десять, а вязать снопы я поставил пятерых.
— Добавишь еще двух жнецов и одного сноповяза. Подлески — поле изрядное. Где скирды будешь ставить?
— У Мирных вязов.
— Не далеко Ли?
— А ближе там нет тенистого места.
— Ладно. Ступай и сделай все, как я сказал. На стояки хватит двух слег. Скажешь сторожу от моего имени, он отпустит.
Бригадир топтался в дверях.
— Я-то пойду, дядя Нико… Да где мне взять еще трех человек? Людей не хватает!
— Как не хватает? Ведь у тебя в бригаде числится шестьдесят семь человек!
— Ну да, числится… А сколько на работу не выходит! У меня все при деле: кто назначен воду возить, кто — свясла вить, кто — стога ставить, кто на комбайн… Все распределены.
— Это меня не касается. Ступай и сделай, как тебе сказано. Урожай ждать не будет, вовремя надо его брать!
Бригадир вышел.
— А у тебя как дела? Все наладил для завтрашней работы?
Рослый, худощавый, заросший бородой молодой человек поднялся со стула.
— К вечеру все будет в порядке.
— К вечеру? А сейчас не в порядке?
— Как нет, в порядке, только вот не хватает конной арбы, не на чем воду возить.
— Разве в твоей бригаде ни у кого нет конной арбы?
— Как нет, есть, только все друг на друга кивают.
— Что ж это, добрый человек? Или в твоей бригаде трудодней не выписывают? Скажи Габруа — пусть он тебе воду возит!
— Габруа договорился с Ефремом-гончаром, нагрузил свою арбу посудой и повез ее на рынок в Ахалсопели.
— Что ж ты, не нашел другого времени, чтобы его отпустить?
— Я его и не отпускал. Меня-то кто спрашивает?
— А кого же спрашивают, сынок? Бригадир ведь ты, а не кто-нибудь!.. Скажи Ие Джавахашвили, пусть запряжет своего осла… Сколько поднимет, столько и привезет.
Вошел бухгалтер и положил на стекло перед председателем листок, вырванный из школьной тетради.
— Вот, надо подписать.
Председатель надел очки, с минуту разглядывал исписанную страницу, потом поднял глаза на бухгалтера и, поймав его взгляд, медленно обмакнул перо в чернильницу.
— Больше ничего?
— Ничего.
— С учетом все налажено?
— Самым лучшим образом.
— Весы наготове?
— Надо бы еще одни… Но это не беда, возьму со склада.
— Не годится. На складе весы тоже нужны.
— Ну и что ж? Дадим туда те, что привезли из Телави, а складские я сегодня же отошлю в поле.
— Хорошо, так и сделаем. Весовщики назначены?
— Назначены во всех бригадах. Вот только у Датии-младшего не хватает пятидесятиграммовой гирьки.
— Так достаньте. Это же не комбайн!