Кабаре

Прайор Лили

Я осторожно подошла к нему.

— Вы не видели чревовещателя? — начала я.

Он прищурился и выпустил изо рта колечко дыма.

— В детстве видел кукольный спектакль. А что?

— Я говорю о невысоком толстом человеке. Вы ничего о нем не знаете?

— Дайте подумать, — сказал он и затянулся сигаретой. — Вот такой невысокий? — И он показал рукой точь-в-точь рост Альберто.

— Да!

— И, вы говорите, вот такой толстый? — он развел руки и поводил ими вниз-вверх.

— Да! — снова подтвердила я, чувствуя, что нахожусь на правильном пути. — Именно такой.

—

Никогда его не видел.

С этими словами он повернулся и ушел, одарив меня пристальным взглядом маньяка.

Из последних сил я отправилась на поиски кого-нибудь, кто был бы похож на бандита, но бандита вменяемого. Это оказалось нелегко. Два искомых качества все время не совпадали. Я забраковала человека, окруженного стаей навозных мух, аккордеониста со злобного вида обезьянкой и ложного священника — одного из тысяч, наводнивших город, — размахивавшего мачете. Наконец мне попался кривоногий человек в темном костюме и с футляром для скрипки.

— Я пытаюсь разузнать о невысоком толстом чревовещателе по имени Альберто Липпи, — сказала я.

— Извините, опаздываю на выступление, — ответил он и торопливо направился к зданию Оперного театра.

— Вы ничего не знаете о невысоком толстом человеке? — спросила я у неопрятного мужчины с бурой собачонкой.

— Знаю, — сказал он. — Его забрала летающая тарелка, и теперь он — вождь инопланетян.

Безнадежно. Так я ни к чему не приду. Глупо было даже начинать. Пора ехать в «Беренику» на первый рабочий вечер в качестве гардеробщицы. Если слушать внимательно и смотреть в оба, можно узнать что-нибудь полезное.

Глава 7

Клуб «Береника», расположенный на виа Витториа, был зажат между лавкой чучельника (к моему несказанному облегчению, попугаев на витрине не оказалось) и мастерской по изготовлению ортопедических корсетов (удовлетворение гарантировано). Он находился в подвале, куда вела узенькая лестница. Над лестницей мигал синий фонарь. На улице пахло мочой, тротуар был заляпан отходами человеческой жизнедеятельности, а в канаве валялся пьяница и в перерывах между стонами пел «Мона, Мона».

Перед входом переминались с ноги на ногу скромные семинаристы и никак не решались войти. В дверях стоял неуклюжий громила в слишком тесном костюме. Шея у него была шире головы, а нижняя губа оттопыривалась так сильно, как будто хотела избавиться от хозяина.

— У меня назначена встреча с синьором Мормиле, — сообщила я ему.

Губа громилы чуть скривилась, выражая одобрение, и он слегка сдвинулся в сторону, но недостаточно для того, чтобы я смогла легко прошмыгнуть мимо него. Пришлось протискиваться в узкую щель, образовавшуюся между ним и дверным косяком. При этом наши тела на пару мгновений очень интимно соприкоснулись.

В клубе было темно, грязно и так накурено, что хоть топор вешай. Я уловила мерзкий запах тухлого мяса, доносившийся из кухни. Ноги прилипали к полу — подошвы туфель чуть не оторвались. Это была бы третья пара обуви меньше чем за неделю. Красные обои были жутко рваные. Портрет основательницы клуба, коренастой Береники, висел криво и был украшен дорисованной бородой, усами и очками.

Клуб резко отличался от тех, в которых работала мама.

Я пошла на звуки музыки и, нырнув за занавеску из бусинок, оказалась в зале. Луч света выхватывал из темноты фигуру в узком красном платье, стоявшую на маленькой сцене в глубине комнаты. В первый момент мне показалось, что это женщина, но с мужской фигурой. Плечи слишком широкие, шея слишком толстая, а кисти рук и ступни слишком крупные. В зале раздались аплодисменты, когда ее объявили как «мисс Ольгу Моллика».

Она запела «Sempre Tu». Должна признать, голос у нее был красивый, хоть и излишне глубокий.

Я спотыкаясь вошла в зал, высматривая Дарио Мормиле. Но было так темно, что я видела только тлеющие кончики множества сигарет. Вокруг двигались неясные фигуры. Когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что они танцуют. Видимо, здесь ощущалась нехватка женщин, ибо пары в основном состояли из танцующих друг с другом мужчин. Повсюду стояли столики, за ними сидели люди. Двое мужчин, по-видимому, ссорились, но голос мисс Моллика и оркестр не позволяли разобрать слова. Потом блеснуло лезвие ножа, и один из мужчин выбежал из зала, прижимая к щеке носовой платок.

— Вы танцуете? — пробормотал чей-то голос мне на ухо, но, к счастью, его обладатель тут же рухнул на пол прямо к моим ногам. Я перешагнула через него и направилась к выходу. Но было поздно. Прежде, чем я успела спастись бегством, ко мне подошел Мормиле.

— Я, пожалуй, пойду, — пролепетала я, пытаясь изобразить улыбку.

Он подошел ближе. Очень близко. И положил руки мне на шею. Я ужаснулась, подумав, что он собирается меня поцеловать.

— Ты нужна мне, Фреда, — тихо сказал он. Я чувствовала на лице его дыхание, от него почему-то пахло резиной. — Мне больше не на кого опереться. Все уходят. Бегут, как крысы с тонущего корабля. Они всегда рядом, когда легко. Но стоит наступить тяжелым временам, они тут же оказываются за дверью. Но ты, Фреда, ты не такая, как другие девушки. — Тут его рука начала гладить мою шею, поигрывать волосами. — Ты ведь хочешь помочь Дарио, правда, Фреда?

Я не хотела, но не знала, как в этом признаться. У меня никогда не получалось сказать «нет».

— Отлично, — кивнул он, приняв мое молчание за согласие. — Вот что тебе предстоит делать…

Он взял меня за руку и повел в грязную будку в конце коридора, где были вешалки, искусственная герань в горшке и стопка билетов.

Мормиле бочком вышел из будки, спиной вытирая пыль с обоев (видимо, за уборку помещения отвечал тоже он), обернулся и спросил:

— Фреда, ты поешь?

Я быстро кивнула.

— Хорошая девочка, — похвалил он и подмигнул.

Мимо прошел громила-охранник. Он держал за шею пьяного танцора и размахивал им, как цыпленком. Я растерянно стояла в будке, стараясь пореже вдыхать отвратительную вонь, и думала (как и в первую брачную ночь): «Что я вообще здесь делаю?» Зашли несколько посетителей. Пребывая в прострации, я приняла у них шляпы и выдала билеты. Когда появился дядя Бирилло в сопровождении дамы в розовом, мы оба испытали самый сильный удар в нашей жизни.