Качурка
Шрифт:
Моя вахта была, и я следил за сигнальными огнями. Всё было в порядке, кроме одного, самого главного фонаря, который на верхушке мачты находился: он погас. Я и выключатель проверял и провода — всё исправно, а фонарь не горит.
Смотрю я снизу на верхушку мачты, а фонарь-то горит. Только чуть-чуть.
Что это за птица — не знаю, только не морская. У морских птиц перо гладкое, да и лапы с перепонками.
Ветер с берега потянул, разогнал туман. Стало светло. Разглядел я птицу: это оказалась полярная сова. Белая и пушистая, она озиралась вокруг. Дневной свет слепил её. Когда на горизонте показался берег, сова улетела в тундру. Крылья у неё короткие, а полёт мягкий.
Я подумал: наверное, не одних людей в море тянет. Часто сухопутные птицы летят в открытое море, выбиваются из сил и гибнут в волнах!
ДОМИК-РАКУШКА
Шёл я по морскому берегу, красивые камешки искал. Вижу — жёлтую раковину волны выбросили на песок. Внутри рак-отшельник сидит и на меня поглядывает. Глаза у него, как бусинки, шевелятся на тонких стебельках. Он из ракушки себе домик сделал и отшельником живёт в нём, ни с кем не водится. Поднял я ракушку и рака потрогал пальцем — рак клешни убрал и ещё глубже спрятался в домик. А ведь ракушка совсем не его домик, её рак на дне нашёл, в ней раньше жила улитка с рожками, только умерла, наверное. Рак в улиткиной ракушке поселился и вылезать не хочет.
Ракушка мне понравилась, только
Взял я ракушку и подальше от воды на песок положил, а сам сзади стою и придерживаю её ногой.
Рак из ракушки клешни высунул и хотел ползти к воде, а моя нога его не пускает.
«Нет, — думаю, — ты себе в море ещё раковину найдёшь, а я где возьму?»
Вырывался рак, вырывался, и вдруг что-то внутри скрипнуло, рак из раковины выскользнул и по песку зашагал в море. Ножки в панцире красные, а брюшко белое-белое и мягкое. Поэтому он его в ракушке прятал, чтоб рыба не отъела.
Тут волна на песок нахлынула — отхлынула — и нет рака. Только белое брюшко в зелёной волне мелькнуло, я пустую раковину в карман положил и пошёл домой.
БЕСПОКОЙНЫЙ ХВОСТИК
Нашёл я лесной шатёр, — Старые ели сучья сплели, а внизу — мягкая подстилка из жёлтых иголок. Темно в нём и душно, пахнет смолой.
Белка здесь когда-то обедала. Оставила она после себя целый ворох ощипанных шишек.
Стал я ворошить шишки. Смотрю, лежит комочек рыжей шерсти. Наверно, белку съела куница, и только кончик беличьего хвоста валяется. Серебристый паучок обвил его паутиной, устроил себе из беличьей шерсти закуток. Паучка я потрогал пальцем. Он испугался, быстро-быстро вскарабкался вверх и закачался на паутинке. Поднял я хвостик и засунул в пустую гильзу. Он весь туда уместился.
Дома, когда разбирал патроны, хвостик вынул и положил себе на стол.
Беспокойный этот хвостик оказался: как посмотрю на него, тянет меня опять бродить, искать лесные шатры!