Кадавр
Шрифт:
Охотница снова потянула Игоря, на этот раз — за ремень.
Вскочили и гномы с гоблинами, продолжив так неожиданно прерванное сражение.
Размахивая мечом, Рыцарь яростно прикрывал всеобщий отход к спасительному кругу.
Нечисть наседала. Но через плотные ряды обороняющихся гоблины пробиться никак не могли. А троллей Рыцарь взял на себя. К тому же оставшись без поддержки Белой Смерти (которая после инцидента с собакой куда-то исчезла), нападавшие были уже не так страшны.
Дружно отбиваясь, защитники наконец ввалились за магический орнамент, тяжело дыша. Здесь же очутился и волкодав,
С вновь прибывшими в кругу стало совсем тесно.
Гоблины и тролли, зло скалясь, окружили их плотной стеной, надеясь все-таки пробиться через магическую защиту. И те гномы, что стояли на самом краю, на расстоянии ладони от гоблинов, в ужасе закрывали лица руками или отворачивались спиной. Но все попытки нападающих пробиться с разбегу или спрыгнуть сверху, пробравшись по потолку, ни к чему не приводили. И вскоре энергия гоблинов поиссякла. Оставшись без старейшины и Орли, и видя безрезультатность своих действий, они, недовольно скалясь, ушли.
Повсюду слышался плач — это гномы, столпившись небольшими кучками вокруг неподвижно лежащих своих товарищей, жен и детей, оплакивали их, в тщетной надежде привести тех в чувство, но никакие снадобья и заклинания, как видно, не действовали.
Другие гномы, с серыми лицами, торопливо заделывали проломы.
Третьи сносили раненых и покалеченных в Центральный зал.
Игорь, обернув бедра какой-то затоптанной тряпкой — разгуливать голым для него, в отличии от Охотницы, было совершенно невозможно — тоже протолкался к одной из кучек, в надежде — вдруг он чем-нибудь сможет помочь? Увидел Горемира. Маленький гном лежал совершенно неподвижно. Глазки его были открыты, стеклянные. Пожилая гномиха, явно — мать, горько рыдая, теребили его за маленькие ручки, тщетно пытаясь привести его в чувство, и стараясь влить ему что-то в рот, силой разжимая скулы. Остальные гномы неподвижно стояли рядом. В их глазах не было никакой надежды — одни слезы.
Игорь бросился помогать. Присел, стараясь аккуратно, чтобы не сломать челюсти, разжать зубы.
— Бесполезно, — тихо сказала Охотница, трогая его за плечо. — Белая смерть…
К ним протолкался Рыцарь. Глянул сверху, быстро вытащил из рюкзака какой-то мешочек, развязал, достал щепотку какого-то порошка, посыпал его на лицо гнома. Неподвижное тело вдруг резко дернулось в судорожных конвульсиях. Гном закашлялся, переворачиваясь на живот. Его тяжело вырвало.
Гномы замерли, в шоке глядя на эту сцену.
Громкий крик огласил маленькие комнаты. Маленький народ толпой ринулся к Рыцарю, обступив его и что-то непонятное галдя сквозь слезы.
Появилась надежда.
Зажимая драгоценный мешочек, и стараясь не упасть, Рыцарь глазами нашел Игоря.
— Сэр, поможете мне?! — прокричал он. — Извините, не знаю вашего имени!
Игорь согласно кивнул, вежливо, но в тоже время решительно проталкиваясь среди гномов. Рыцарь зачерпнул из мешочка
— Сыпьте понемногу на лица, — сказал он.
Игорь кивнул.
И тот час множество маленьких ручек железной хваткой вцепились в него, норовя потянуть в разные стороны.
— Я — в Восточную комнату! — крикнул Игорь Рыцарю.
К ним протолкалась Охотница. На ее лице сквозило явное удивление.
— Я и не знала, что есть снадобье от Белой смерти! — прокричала она.
Рыцарь насыпал и ей в ладонь.
— Надо торопиться, — сказал он. — Можем не успеть.
Подталкиваемые множеством рук владельцы драгоценного порошка быстро разбежались по комнатам.
С кучкой добровольцев Игорь осматривал комнатки гномов — вдруг где-нибудь еще кто-либо лежит, парализованный.
Нашли несколько неподвижных детишек, забившихся под домашнюю утварь или прикрытых своими мамами, и задетых Белой смертью во время своего пролета сквозь эти помещения.
Игорь торопливо сыпал порошок, каждый раз дико радуясь и очередному воскрешению и счастью родственников. Особенно когда это касалось детишек.
За поломанными домиками второго яруса Игорь увидел мертвого домового, наполовину вывалившегося из стенки. И плачущих дочек рядом. Подбежал. Попытался перевернуть лицом вверх. Но только по локоть увяз в податливом теле.
— Переверните! — крикнул он девочкам-наядам.
Те послушно, суетясь, перевернули своего отца.
Игорь бросил щепотку в серое лицо, надеясь, что между домовыми и гномами существенной разницы быть не должно.
И точно.
Вскоре в комнатах остались только раненые гномы. Но здесь Игорь ничем помочь уже не мог.
Он зашел в Северную комнату. Здесь гномы вынесли почти всех своих раненых товарищей. Остались только эльфийки, которые корчились в разных краях комнаты. Тонкая цепь их была порвана.
Он подбежал к леди Флоренц, присел, пытаясь осмотреть и понять повреждения. Эльфийка страшно хрипела, корчась на полу. Воздуха ей явно не хватало. Повреждены легкие? — предположил он. — Но раны, вроде, совсем не видно.
Подошла Охотница. Уже с походной сумкой и пистолетом на боку.
— Не так, — сказала она, отодвигая Игоря. — Несите ее ко второй.
Игорь легко поднял невесомое тело, отнес к противоположной стене, положил рядом с леди Бридж.
Охотница, вытащив из своего рюкзачка маленькие плоскогубцы, принялась быстро скреплять серебряную цепочку. Точно! — только сейчас сообразил Игорь. — Они ведь сами говорили про это!
Не стараясь делать аккуратно, Охотница с силой надавила на рукоятку плоскогубцев, соединив последнее порванное звено, и эльфийки тут же пришли в себя.
— Все у вас? — повернулась Охотница к Игорю, помогая кашляющим эльфийкам сесть.
— Все, — ответил Игорь.
Девушка кивнула, отворачиваясь.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она у эльфиек.
— Спасибо, сносно, — прохрипела леди Бридж, закашливаясь и держась за горло. — Скоро пройдет.
Охотница снова кивнула.