Кадет
Шрифт:
«Так, хватит, — Рагден отогнал неуместные здесь мысли. — Нужно сосредоточиться на другом».
Он прикрыл глаза, и картинка перед внутренним взором стала устойчивей, перестав плыть, но потеряла, хоть и совсем немного, в объеме. Зато к ней добавились новые, уже не такие яркие, но тоже четкие краски: розовым потянул сквозняк от входной двери и — гораздо тусклее, менее заметно — от кухонной; потемнело и налилось густо-синим там, где горели лампы; и, главное, хрусткими дорожками горячего песка легли недавние следы. Самые свежие от той парочки, что ходила отлить, но и другие проявились, пусть и менее четко. К лестнице на
Открыв глаза декан осторожно, не касаясь створки, просочился туда из коридора и опять опустил веки, прислушиваясь к себе. Плита с очагом — следы уже старые. Буфет — посвежее. Приходили за закуской? И две относительно недавние цепочки, уводящие в дальний угол. Оно? Похоже…
Шагнув ближе, Рагден убедился, что не ошибся — едва уловимые ленты сквозняков тянулись в тонкие щели люка, вырезанного в досках пола и небрежно прикрытого рогожкой. Опустившись на колени, он сдвинул тряпку, провел вдоль них пальцами и нащупал замок. Да! Нашел.
Но тут удача декана закончилась — так же внезапно, как и привалила.
Нашаривая в кармане связку отмычек, он вдруг насторожено замер. Что-то в его внутренней картине мира неуловимо сдвинулось. Через секунду стало понятно что — изменилось направление сквозняков. Похоже, где-то открыли дверь… Долго сомневаться не пришлось: в подтверждение добавился звук — хлопнула створка. Такое он уже слышал, когда захлопнули дверь общего зала. И сразу из коридора раздались приближающиеся голоса — Валенту едва хватило времени отпрыгнуть и притаиться за плитой, когда дверь кухни резко пнули, открывая.
— Адовы демоны, Марни, — говорил, судя по голосу, тот высокий, что переживал насчет твари: поили того или нет. — Какого хрена творишь? А если он уже очухался?
— Заткнись и не мельтеши! Его увязали покрепче колбасы твоей мамочки. Куда денется, а? В таком-то виде?
Одновременно с этим раздавалось бряканье открываемого замка, потом скрип отодвигаемого засова и шорох приподнимаемой крышки погреба.
— Ладно, сейчас проверим.
— К демонам! Не полезу я туда, сам проверяй.
— Воды налей, — буркнули в ответ, не настаивая, — вон там, возле плиты ведро стоит. И кувшин. Зачерпни и передай, когда спущусь.
— Ладно, — примирительно раздалось в ответ. — Сделаю.
Послышались разом и поскрипывание деревянных перекладин лестницы, прогибающейся под тяжестью лезущего вниз человека и профессионально невесомые приближающиеся шаги. Валент понял — еще секунда и его обнаружат. Значит… значит, резать придется троих, а не одного. Прямо сейчас!
Все, что смог сделать высокий, когда на него из-за плиты выскочил сгусток притаившегося там мрака — это чуть отпрянуть. Даже вякнуть толком не успел, когда ему зажали рот и полоснули по шее. Декан осторожно опустил тело на доски пола и прыгнул к лестнице — там явно что-то заподозрили и замерли, ступени перестали скрипеть. Вот только жертва Валента оказалась живучей похлеще твари — уже подыхая вцепилась ему в лодыжку. И Рагден, вместо того, чтобы мягко спрыгнуть в погреб, сверзился туда башкой вниз, пересчитывая деревянные перекладины лестницы ребрами. Единственное утешение — Марни, идущего первым, он тоже
Сознания Валент лишился всего на пару секунд, и в себя пришел все-таки раньше, чем зашевелился под ним противник. Без лишних сантиментов вытащил из-за голенища второй нож, взамен канувшего в небытие пока он кувыркался по ступеням, и одним резким движением вогнал его Марни под челюсть. Благо упал тот подходяще, просто-таки напрашиваясь именно на такой удар. Правую руку при этом здорово дернуло болью, но все же терпимо — не перелом. Сразу остро запахло плеснувшей кровью, полыхнув для Рагдена белым до хруста полотнищем и… разбудив кого-то еще.
Услышав шорох в углу и уже догадываясь, а, вернее, точно зная кто там, Валент попытался приглядеться к мутной тени и понял — нет, не выходит. Лампа, что нес Марни, упала вместе с ним и разлетелась вдребезги, оставшись на полу кучкой осколков и лужицей чадящего масла, почти не дающего света. Тогда, не теряя ни секунды, просто потому что понимал — этих секунд у него нет, Рагден рванул из кармана пузырек. Открывать пришлось зубами, пальцы на одной руке не слушались совсем. Вытряхнул он пару кристаллов тоже прямо рот, поблагодарив всех богов за то, что второй раз ждать перестройки зрения не придется. И сразу с глаз словно кисею сдернули — Валент увидел, как скрюченная фигура в углу медленно, но безошибочно поворачивает голову в его сторону. А вот как тварь втянула носом воздух, принюхиваясь, он услышал. И поймал себя на детском и смешном желании спрятаться под труп, тут же сообразив, что не успеет даже этого.
Те, кто надеялся, что измененный связан надежно, просто никогда не видели их в деле. Только слышали, наверное, причем не из первых уст. Да еще, видать, и не особо верили при этом. Но сейчас декан лично убедился почему когда-то хватало всего одной твари, чтобы вырезать подчистую целые роды рессов. Открыла глаза она одновременно со странным треском. Валент не сразу сообразил, что это, а когда дошло, даже не удивился. Веревки. Те самые, что связывали ее действительно как колбасу на прилавке у торговки. Лопались они сейчас одна другой словно перетянутые струны.
Еще секунду спустя измененный тихо поднялся во весь свой немалый рост и чуть не уперся макушкой в низкий свод. Словно и не держали его обездвиженным как минимум несколько суток. До Валента ему оставалось сделать всего пару длинных шагов.
Но…
Через секунду выяснилось, что удача декана все-таки не вычерпана до конца. Пусть на донышке, пусть чуть-чуть, но ее все же осталось.
Тварь, вместо того чтобы броситься к нему, подняла лицо к люку, еще раз шумно втянула ноздрями воздух и в одно касание, практически не задев ступеней, вылетела наверх. И исчезла.
Вдохнув, наконец, Валент понял, что у него самого вот так прыгнуть точно сейчас не получится. Хорошо если получится вообще хоть как-нибудь выбраться. Ребра были сломаны с двух сторон, вдохнуть до конца не получалось. Но вылезать придется все равно…
Первым делом он вернул себе нож, выдернув его из тела Марни, а затем подтянувшись на единственной здоровой руке, начал самый трудный подъем в своей жизни. Потому что сделать это было нужно. Потому что там Эрс. И сбежавшая тварь. Целый город, конечно, тоже, но почему-то самым важным сейчас все-таки казалась ресса, которой он обещал защиту. И которая ее приняла.