Кадет
Шрифт:
Госпожа Шарот обвела обстановку караулки взглядом и приняла решение: подождать заместителя начальника охраны Шоргуа вон за той плотной гардиной.
И дождалась.
«Ну здравствуй, ресс, — начала она про себя, едва тот переступил порог и закрыл за собой дверь. — Знаешь, что твой голос десятилетиями снился мне в самых страшных кошмарах? Не лицо, которого я не видела, нет. Голос! Он у тебя не изменился совсем… Впрочем, надеюсь, что мой, в ответ, снился тебе. С одной стороны жаль, что там было так темно, а с другой… Нет. Не жаль. Я ведь все равно тебя узнала…»
Этот странный монолог
— Только попробуй дернуться! Или вломиться мне в голову. На курок я нажать успею, ты это точно знаешь. Правда? Вспомнил меня?
— С-сука! — вместо ответа выдал тот.
— Значит, вспомнил, — удовлетворенно кивнула леди. — И за что именно я сейчас вышибу тебе мозги, знаешь тоже!
Нужно отдать должное рессу — он попытался. Одновременно и нанести ментальный удар и выдраться из захвата. И нужно отдать должное госпоже Шарот — она не позволила. Действительно, успела нажать на курок раньше, чем тот добился успеха.
После чего бросила свой огромный револьвер на стол рядом с телом, и тихонько произнесла:
— Все, муж мой. Я сделала, что обещала. Твой убийца перестал поганить этот свет своим присутствием. Все.
И тяжелой, неровной походкой вышла из комнаты.
Эрселин, шестого ресса Ретенауи и голос рода, к главе Шоргуа провожал дворецкий — все, как и положено по строгому протоколу. По протоколу же он торжественно закрыл за ними сначала двери кабинета, а затем покоев, оставшись сторожить снаружи. Беседа один-на-один с представителем первой полудюжины Ретенауи это большая честь для Шорга. И большая ответственность для Каги — организовать все так, чтобы придраться было не к чему.
Впрочем, в резиденции сейчас всем было не до придирок. Странные и невероятные слухи уже поползли по огромному дому, заставляя его обитателей искать укромные углы и забиваться в неприметные щели. Что-то надвигалось на них. Может, и не слишком страшное, но однозначно новое. И как при этом новом будет каждому конкретному обитателю особняка — еще бабушка надвое сказала. Лучше затаиться и переждать, а то чем демоны не шутят? Вылезти из укрытия всегда успеется.
Эрс, выросшая в этом доме, ловила такие настроения остро и безошибочно. И они ее радовали. Да, пришло время вымести отсюда сор и запустить сквозняк. Она готова.
Поэтому разговор сразу начала жестко — не с отцом, которого у нее больше не было, а с главой младшего рода:
— Приветствую нынешнего Шорга. Колено не преклоняй, не нужно. Некоторые старые обычаи неплохо бы и отменить, ритуалы иногда слишком утомляют.
— Я тоже полагаю, что перемены рессам не помешают, — зло усмехнулся тот, не попав в настроение.
И тут же получил в ответ резкое:
— Не тебе, младший, это решать!
— Вот, значит, как… — нехорошо сверкнул глазами Шорг. — А не боишься? Что я, к примеру, просто сверну тебе шею?
— Попробуй, — она показала выглядывающее из кармана револьверное дуло. — Проверим, кто успеет первым.
— Ты… Ты притащила
— Попробуй, — повторила она, пристально глядя ему в глаза. — Уверена, ты до сих пор сохранил неплохую форму, так что шанс есть. Один из ста. Примерно. Ну?
Пробовать тот все-таки не стал. Лишь поджал губы и демонстративно отвернулся к окну:
— Ты сама начала разговор о переменах…
— Именно. Разговор. Я начала разговор. А вот вы обошлись без этого — сразу начали интриговать.
— Начали. Потому что знали — разговаривать тут бесполезно.
— А не боишься? — спародировала она его слова. — Признаваться?
— Я ничего не признаю. И тебе не в чем меня обвинить. Кроме слухов — никаких доказательств. Вы даже не понимаете, что мы хотели сделать!
— Продаться Сиенуре? За власть над рессами?
— Да что ты понимаешь, девка!
— Все! Я понимаю все. Один раз вы попытались сыграть по правилам и действовать через совет. Не вышло. Тогда решили сменить правила и этот совет попросту развалить, заполучив власть в собственные жадные до нее руки. Единолично. Как думаешь, что за такое положено? Отделаешься срезанными косами или заодно с ними тебе и голову снесут?
— Мне ничего не грозит. Это недоказуемо.
— Смеешься? Документы из твоего сейфа у Ретена, Старн убит во время попытки взорвать ипподром, остальную схваченную там охрану сейчас допрашивает полиция и они наперегонки выкладывают им и что знают, и о чем лишь догадываются. В надежде выплыть, если удастся утопить тебя. Все еще уверен, что ты в безопасности?
На самом деле ничего из этого наверняка она не знала, но настолько не сомневалась в своих словах, что даже Шорг не нашел к чему придраться. И все равно упрямо молчал, лишь становился мрачней с каждым ее аргументом. А когда говорить стало уже не о чем, ресса Эрселин сделала то, для чего и пришла сюда:
— Вот, — протянула она ему флакон. — Это все, чем я могу тебе помочь.
— Что там? — брать он не стал, лишь смотрел издали, не отводя пристального взгляда от ее рук.
— Яд. — Эрс поставила пузырек на стол и неторопливо пошла к двери. — Я привезла его для тебя. Хотела подсыпать. Отравить за то, что ты сделал с моим сыном. Но сейчас… Да ничего, в принципе, не поменялось. Просто теперь ты примешь его сам. До того, как начнется совет кланов и тебя лишат кос. Ты ведь всегда думал только о благе рода, да? И о его чести и величии? Вот и думай о них, когда будешь жрать мою отраву! Я попрошу, чтобы тебе принесли водички.
И действительно попросила — выходя в коридор и закрывая за собой дверь. Но когда ее принесли, Шорг был уже мертв.
Узнав об этом, Эрселин вздрогнула, но быстро взяла себя в руки:
— Каголи Шоргуа, — развернулась она к дворецкому, принесшему ей эту весть. — Правильно ли я понимаю, что твой сын сейчас один из сильнейших представителей рода?
— Правильно, ресса. Но он пока очень мал.
— Что ж… — задумалась та ненадолго. — Именем первого из старших родов, до принятия иного решения, объявляю его главой Шоргуа. А тебя, Каголи, говорящим за него, пока твой сын не вырастет. Надеюсь, ты сможешь удержать власть и вернуть этой семье благоразумие.