Кафедра

Житков Андрей

Возникла спина. Корреспондент за кадром сказал: “Все эти действия легко подпадают под статьи о шпионаже, разглашении государственной тайны, измену Родине. Еще недавно за них легко можно было схлопотать “высшую меру”. “Эфэсбэшник” кивнул: “Нет, статьи эти до сих остаются довольно серьезными. Другое дело, что поймать фирму -”шпиона” практически невозможно. Она, скорей всего,

занимается совершенно легальной деятельностью, действует в рамках закона, так сказать. Нужны очень веские улики и доказательства. Даже если факт шпионажа вскроется, пострадает только тот человек, который работал на предприятии и “засветился”. На него повесят статью за шпионаж, за измену, за что угодно, а он будет молчать, потому что лучше быть живым и худеньким, чем мертвым и толстым.” Корреспондент рассмеялся над шуткой “эфэсбэшника”. “Тех, кто слишком много знает, убрать ничего не стоит. И для этого вовсе не обязательно подкарауливать свою жертву в подъезде с автоматом. Это все для показухи, для устрашения — силу продемонстрировать. Профессионалы действуют иначе: яд в телефонную трубку или крохотную иглу в зонтик с паралитиком, чтобы через несколько минут сердце само остановилось. Пусть не так эффектно, зато выгодно, удобно и надежно, и исполнителя хрен найдешь”. “И много ли насчитывается такого рода шпионских фирм, организованных бывшими сотрудниками ФСБ?”— поинтересовался корреспондент. “Так, на вскидку я только в Москве могу насчитать штук десять. И среди них очень жесткая конкуренция. Зачастую воюют между собой. Они по старым связям владеют огромным количеством каналов информации, прежде всего, конечно, федеральной службы”, — сказал “эфэсбэшник”. — Бывает, конечно, сгорают, меняют вывеску, но каждый раз возраждаются, как птица Феникс из пепла. Живучие ребята. Хорошая школа”.

Появилась рекламная заставка. Митя посмотрел на часы и вздохнул — ему хотелось досмотреть передачу до конца. Но нет, нельзя — Вика и так все время нервничает. Он пошел в ванную умываться.

Залез под душ, почистил зубы, побрился, протер щеки лосьоном после бритья. Чистый и благоухающий неслышно вошел в спальню, нырнул в постель к жене, под теплое одеяло.

Прижался к Вике. Прошептал на ухо:

— Викуша ты моя!

— Ну что, интересная передача? — холодно поинтересовалась Вика.

— Да, классная. Наша история. Про то, как наши секреты воруют.

— У тебя, что ли воруют-то? — насмешливо спросила Вика.

— Да нет, у меня воровать нечего. Разве что тебя! — он чмокнул жену в ухо.

— Ну да, если уж тебе не нужна, так другим и подавно… Так всю жизнь и просидишь у телевизора, на чужую жизнь глядя.

— Да не, не просижу. Игонина в проректоры ушла. Докторов больше нету. Маркушу уволили. Так что мне скоро кафедру дадут, а потом, глядишь, тоже в проректоры вылезу, — Митя погладил жену по груди, притворно застонал. — Давай пошалим, а?

— Нельзя мне пока.

— А чего такое? — Митя приподнялся на локте. — Дела, что ли?

— Какие, к черту дела? Муж у меня совсем слепошарый! Не видишь — я беременна!

Митя так и подпрыгнул на кровати.

— Блин, правда, что ли?

— Кривда, — рассмеялась Вика над его наивностью. — Сейчас нельзя: выкидыш может быть.

— Ну дела! — Митя, все еще не веря в новость, прижал жену к себе, стал целовать в пахнущие ромашкой волосы, блаженно закрыл глаза. — Викуша ты моя! Вот здорово Дашке будет вдвоем с лялькой! А у нас и все есть: и кроватка и коляска! А кафедра моя будет, это я теперь точно знаю! А то возьму да и защищу через пару лет докторскую, будешь у меня тогда профессорская жена. Хочешь быть профессорской женой?

— Я просто женой хочу быть, — сказала Вика едва слышно.

— Вот увидишь, все будет, ты только верь в меня!

— Все будет, — повторила Вика, засыпая.

Квартира Залесовых погрузилась в тишину: боясь потревожить заснувших хозяев, замерли попугаи в клетке, краны в ванной, холодильник на кухне, только большие настенные часы в гостиной еще звонко тикали, отмеряя красной стрелкой секунды, но через полчаса и они встали.

В почтовом ящике Дмитрия Залесова ждало извещение о посылке из Лондона.