Кафедра
Шрифт:
– О каких многочисленных связях ты говоришь? – возмущаюсь я. – И почему я должна о них знать?
Он примирительно улыбается.
– Не сердись, я не хотел сказать ничего обидного. Я только хотел напомнить, что ты тоже была в числе тех, с чьими чувствами он не слишком считался. Или ты уже забыла?
С его стороны напоминать мне об этом – верх бестактности, но таков уж он есть – в поисках истины он не останавливается ни перед чем. Я знаю его характер и научилась не судить его строго.
А о том, что Вадим когда-то поступил
Когда на горизонте появилась Даша, у меня на собственном опыте появилась возможность убедиться, что джентльмены всё-таки предпочитают блондинок. Она так легко и незаметно стала для него самым близким человеком, что я и оглянуться не успела, как оказалась с Кирсановым в ювелирном магазине, куда он пригласил меня, чтобы помочь ему выбрать золотой браслет для любимой на День Святого Валентина. И мы выбрали – очень красивый и дорогой. И я фальшиво улыбалась и говорила, что очень за него рада. А что еще я могла сказать?
Мы продолжали общаться и после его свадьбы – хотя наши встречи стали не такими частыми и теплыми. А потом случилось то, о чём я уже, кажется, говорила. Я пришла поздравить Кирсановых с рождением сына, а Даша не пустила меня дальше прихожей. Она приняла подарок из моих рук, сказала: «Спасибо!», а когда из гостиной донеслись чьи-то голоса, улыбнулась и начала оправдываться:
– Извини, что не предлагаю войти. У нас там гости. Ты их не знаешь, и тебе с ними будет скучно.
Я поняла ее правильно – она хотела сказать совсем другое. Я не была ни поэтессой, ни художницей, ни женой важного чиновника. Это со мной Дарье Кирсановой было скучно.
Вадиму я об этом не рассказала. Зачем? Она была его женой, а я – всего лишь подругой юности. Но с тех пор я под любым предлогом стала отказываться от приглашения к ним в гости. А со временем они и вовсе перестали меня к себе приглашать, и о том, как живет Кирсанов, я узнавала только от Сашки.
– Надеюсь, ты всё-таки шутишь? – возвращает меня к действительности Андрей. – Потому что я буду очень разочарован, если ты всерьез воспримешь его предложение. Я вообще считаю, тебе не нужно работать у него на кафедре.
Взгляд его строг, и я знаю, что он говорит серьезно. Чувство юмора у него отсутствует напрочь.
– А ты посмотри на это с другой стороны, – советую я. – Там творческий коллектив. У меня появляется возможность всерьез заняться диссертацией. К тому же, педагогика – это очень интересно.
– Интересно? – брови Андрея снова взмывают вверх. – А кто недавно ревел в трубку телефона после лекции?
Он наступает на мою больную мозоль.
– Но сейчас уже всё по-другому! – с жаром возражаю я. – Я разве не рассказывала тебе? Я провела вторую лекцию у заочников. И, кажется, получилось недурно. Я даже ответила почти на все их вопросы.
– Да? – скептически улыбается он. –
Я не уверена.
– Ну, то-то же. Я давно говорил тебе, что эта затея с работой в университете кажется мне весьма сомнительной. Но твое согласие участвовать в его детективной авантюре – это просто верх идиотизма.
– Андрюша, ты не прав! Это вовсе не авантюра. Ему нужна лишь дружеская поддержка. Он оказался в сложной ситуации.
Он отбрасывает этот аргумент одним взмахом руки.
– Ерунда, Алиса! Если бы ему нужен был совет, он обратился бы к кому-то, кто более сведущ в таких вопросах. Но ему понадобился сыщик-самоучка! – он хихикает. – Глупо! И ты сама бы поняла, что это глупо, если бы речь шла не о Кирсанове, а о ком-то другом.
Меня озаряет неожиданная догадка.
– Так ты ревнуешь меня? – ахаю я и прыгаю к нему на колени. – Ревнуешь к Вадиму, да?
Я веселюсь, но Андрею это не кажется смешным.
– При чём здесь ревность? – недоумевает он. – Но если хочешь откровенно – доверия к Кирсанову у меня нет. Ты сама сказала – у него проблемы с женой. Может быть, он решил возобновить ваши отношения и умнее этого предлога ничего придумать не смог.
В том, что он ревнует меня к Вадиму, я была виновата сама. Когда наши с Андреем отношения стали достаточно серьезными, мы рассказали друг другу обо всех своих прежних влюбленностях. Во всяком случае, я рассказала обо всех. Утаил ли что-нибудь Андрей – не знаю.
– А ты не хочешь поехать со мной в Москву прямо сейчас? – вдруг предлагает он. – А что? Это было бы правильно!
– В Москву? – удивляюсь я. – И что я буду там делать?
Андрей улыбается – ему кажется, что он нашел единственно верное решение, и он доволен.
– В Москве ты легко найдешь себе занятие. Можешь записаться на курсы английского языка, можешь работать над диссертацией, а можешь просто ходить по музеям. Ты же знаешь – у меня теперь редко будет появляться возможность бывать в Питере. А так мы, по крайней мере, будем вместе.
Как и всё, что звучит из его уст, это предложение разумно и убедительно. А вся проблема только в том, что мне претит роль домохозяйки – я хочу работать сама.
Мои доводы кажутся ему лепетанием младенца. Мне все равно придется стать домохозяйкой в Нью-Йорке. Так почему бы не начать с Москвы?
Пожалуй, дело закончилось бы именно этим – моим увольнением из университета и обретением роли иждивенки перспективного ученого. Но спустя пару дней Андрею приходит приглашение на семинар в Лос-Анжелесе (расходы за счет принимающей стороны). Две недели на берегу моря под ласковым солнцем – и это при том, что у нас – холод и дождь. Поехать вместе с ним возможности у меня нет – я еще не получила американскую визу. К тому же, в связи с переездом в Нью-Йорк мы с Андреем экономим каждый доллар. Я рассержена, разочарована, обижена, наконец.
Конец ознакомительного фрагмента.