Как грустно

Норк Алекс

— Как это понимать? Я вам, следовательно, не нравлюсь? — Она сделала маленький глоток и, глядя ему в глаза, проговорила: — Ну, нечего сказать, хо-рош!.. Это я не про вас, я про кофе.

— Джулия, рюмка, из которой отравился Детлог, была тщательна вытерта, на ней нет никаких отпечатков пальцев. Покойник не мог такого проделать. Значит, кто-то входил к нему в эти десять минут. — Блейк сделал паузу. — Вы продолжаете настаивать, что видели все время дверь кабинета и туда никто не входил?

Она

поставила едва начатую чашку на стол и не сводя с него взгляда, вынула сигарету. Только в глазах исчезла веселость, сейчас они его внимательно изучали.

— Артур, — она прикурила и снова их глаза встретились, — если бы я не сомневалась в вашей честности, то сочла бы сказанное за полицейскую провокацию.

— Это не провокация.

Ее взгляд медленно ушел поверх головы Блейка, и туда же, вверх, устремилась струйка сигаретной затяжки… Еще одна…

— Разве Лиза не могла проделать такое с рюмкой, когда Гарри выбежал звать нас на помощь?

— Могла. Но зачем? Уничтожать отпечатки пальцев на рюмке нужно было только тому, кто сам подносил ее вместе с ядом Детлогу. Следовательно, Лиза успела побывать в кабинете в эти десять минут. Но вы это отрицаете.

Она свела к переносице брови:

— Скверная загадка, Артур, и я сейчас не в силах помочь вам ее раскрыть.

К концу дня Блейк сам подъехал в полицейское управление.

Дорога по коридорам к своему бывшему кабинету заняла у него минут пятнадцать, потому что приходилось все время останавливаться и здороваться с бывшими сослуживцами, отвечать на улыбки и на вопросы — как у него на новом месте дела?

— А, патрон! Вы бы позвонили, что приедете. Садитесь, пожалуйста, в свое кресло.

— Нет, благодарю тебя. И знаешь, у меня еще нет ностальгии ни по этому креслу, ни по этому кабинету.

— Значит, что-то более серьезное, да?

Блейк заложил руки за спину и, покачавшись с носков на пятки, вдруг произнес:

— Уже ведь уикенд.

— Да, завтра суббота, — явно не понимая к чему это было сказано, согласился его бывший помощник.

— У тебя нет серьезных планов на выходные?

— Если не считать одной девицы, с которой у меня любовь с третьего взгляда.

— Макс, я не в курсе современной молодежной лексики. — Блейк покрутил пальцами в воздухе. — Но надеюсь, это не что-то такое? Ты все же офицер полиции.

— Нет, успокойтесь, все в рамках нормальной ориентации. Просто, при третьей встрече она обещала быть посерьезней.

— При третьей… угу, посерьезней. Очень серьезная девушка, я понимаю.

— У нас отдел насильственных преступлений, патрон, а не полиция нравов.

— Это оправдывает, я согласен.

— Ну что вы тяните из меня душу? Хотите, чтобы я вместо этого пошел на воскресную службу?

— Было

бы очень неплохо. Но только в следующие выходные. А завтра первым утренним рейсом отправимся в Филадельфию. Оформи себе командировку.

— Навестим итальянского папашу?

— Ну, не столько его самого, сколько людей, которые у него работали. Хотя хороший обед в итальянском ресторане я тебе гарантирую.

— Людей, которые работали? Я не очень въехал, патрон.

— Нам нужны те, кто служил там еще до Лизиного замужества. А потом по каким-то причинам уволился. Но люди часто не сами увольняются, а их увольняют. Понимаешь? Вот они нам и смогут кое-что рассказать.

— Теперь все ясно.

— И пока не закончился рабочий день, пусть кто-нибудь сделает запрос в филадельфийский департамент занятости. По людям, уволившимся в то время из ресторана.

Невыспавшийся Макс сразу же раззевался в кресле авиалайнера, и успел заснуть еще до того, как самолет набрал высоту.

Блейк сначала было подумал отстегнуть спящему предохранительный ремень, но заметив, что парня начинает косить набок, решил, что с ремнем будет надежнее. Пусть так и летит до самой посадки.

…………………………………………………

Через час, когда по радио объявили о начале снижения, Макс, против ожидания проснулся сам. Похлопал глазами на Блейка и почти простонал:

— Ой, патрон, мы в самолете, да? В самолете?

— Начинаем уже приземлятся. Что с тобой?

— Сон кошмарный. Это из-за того, что я плохо позавтракал.

— Какой сон?

— Помните французский сыр с виноградными косточками?

— А, в ресторане. И что?

— Снится мне этот сыр. На кухне у меня лежит на тарелке. Хочу протянуть руку, а его нет. Зато я сам стою уже на поляне, а вокруг папуасы. Рожи, патрон, вы бы видели! У каждого по здоровенному куску этого сыра. И только я подумал, как бы деликатно попросить их со мной поделиться, как вся эта сволочь начинает жрать сыр и плевать косточками мне в задницу. Словно дробью, патрон, ужасно больно! И куда я не повернусь, бьют просто очередями. Я по джунглям от них. Лианы, ямы какие-то, ветки цепляют… Вы были когда-нибудь в джунглях?

— Не был.

— Я тоже в первый раз. — Он чуть приподнялся и просунул под себя руку. — До сих пор болит.

— Вас что-то беспокоит, сэр? — спросила проходившая мимо них стюардесса.

— Вы тоже раньше не были в джунглях, мэм? — вместо ответа озабоченно поинтересовался Макс и воровским взглядом скользнул по ее стройной чуть оттопыренной попке.

— Никогда, — удивленно приподняв брови, ответила девушка.

— И не надо, мэм! — Он еще раз украдкой взглянул на то самое место. — Вам просто нельзя!