Как приручить дракона – 3

Луч холодного осеннего солнца проскользнул в щель между шторами, пробежался по обойному шву, коснулся моего плеча и проследовал сначала по щеке спящей рядом девушки, потом – по одеялу, под которым легко можно было различить изящные изгибы молодого, стройного тела.

Яся дышала глубоко, спокойно, а я ею любовался. Она была очень хорошенькой: подложила под щеку ладошку, совсем по-детски, и морщилась, когда солнечный зайчик пробегал по ее векам. Мне очень не хотелось разрушать этот красивый момент. И – нет, у нас ничего не было. Ни этой ночью, ни любой из предыдущих. Почему? Однако, вот

как-то так все получалось… Точнее – не получалось.

Я чуть изменил позу, закинул руки за голову и уставился в потолок, вспоминая престранные события конца первой четверти. Мы, педагоги, сдвинутые. У нас Новый год – первого сентября, а вся жизнь измеряется не годами, месяцами и сезонами, а четвертями и каникулами, знали? Профессиональная деформация и все такое…

Сразу после инициации Стёпы Игнатова меня форменным образом замордовали. В присутствии Натальи Кузьминичны Прутковой какой-то страшный мужчина из Чародейского приказа, или, как его называли в народе – Министерства магии, утащил меня в казематы, расположенные где-то на окраине Вышемира, хотел просверлить во мне дырку своими черными буркалами, задавал идиотские вопросы и пытался, кажется, прощупать ментально. Когда этого не вышло, потому как я нулевка, он принялся материться и потащил меня в комнату с полиграфом.

Роль Натальи Кузьминичны, как моего давно-не-куратора (да-а-а, да), состояла в том, чтобы курить отвратительно вонючие сигареты, тягаться везде за нами и закатывать глаза в качестве реакции на очередную нелепость со стороны мага-дознавателя. Наверное, она наблюдала, чтобы меня не избивали или что-то в этом духе, а может и нет. В конце концов, сомневаюсь, что они стали бы меня пытать, или – не дай Бог – убивать. Я ведь теперь – кандидат на роль курицы, которая несет золотые яйца. Кажется.

По крайней мере, даже облепив меня датчиками и нацепив на голову шлем, как у профессора Ксавьера из Людей Икс, они не смогли добиться желаемого результата. Им нужен был ответ на очень простой вопрос: как я сделал две инициации первого порядка за месяц? Они все спрашивали меня о методике преподавания, о стрессах во время уроков, о личном общении с учащимися и о тысяче других мелочей, которые касались меня, школы и всего остального.

И – нет, у меня не выпытывали сведения по темам «не дракон ли я?» или «не вы ли жестоко убили наркоторговцев и рептилоидов?» или «не переселилась ли ваша душа в вас же из другого мира?». Это их не интересовало. А остальное я рассказывал вполне честно. Три раза подряд. Сто раз подряд. Те же тестикулы, только в профиль. А еще – фас и анфас.

Конечно, я понятия не имел, каким-таким чудом сначала Шутов, а потом Игнатов инициировались. И не знал, как этот фокус повторить какому-нибудь другому преподу. Я просто собирался и дальше стараться быть классным учителем, хоть мне и грустно было, что такие замечательные ребята покидают стены школы и уходят в магический колледж. Или куда там их берут? И я откровенно об этом заявлял всем интересантам. Мол, буду и дальше делать то, что делаю. Что именно – понятия не имею. Маги бесились, но в итоге меня отпустили, правда – только утром. Вообще-то им повезло, потому что дракон был весьма конкретен:

– ДАВАЙ МЫ ОБЕРНЕМСЯ В ИМАГО, СОЖРЕМ ИХ ПЕЧЁНКИ И ПОЛЕТИМ ТРАХАТЬ ВИШНЕВЕЦКУЮ!

Сдержать его было очень, очень сложно. Страшный дознаватель и понятия не имел, по какому тонкому льду ходил.

Так что в Гомеле мы встретились с Ясей только вечером следующего дня и гуляли по парку,

и целовались, и слушали как бьют часы на старой башне губернаторского дворца, и смотрели, как плавают лебеди в наполовину замерзших прудах. Ну, и говорили – о детях, о магии, обо всем, что случилось… Она ко мне льнула, вот и все. Такие вещи чувствуешь. Да, да, я иногда задумывался о том, что Вишневецкая делает, когда меня рядом нет, чем занимается в Мозыре, куда и с кем ходит? Может, у нее полная карточная колода ухажеров всех форм и размеров, достатка и социального положения?

Быть «запасным аэродромом» и «просто другом» – увольте, не в моем возрасте… Что для тридцати пяти, что для двадцати шести – эти игры не подходят. Однако я знал точно – наш с ней интерес взаимен, в конце концов – «просто друзей» босой ногой под столиком в кафе не трогают, и не целуются с ними напропалую перед расставанием.

Мы виделись еще два раза за месяц: один – в Мозыре, в Орде, на выходных, второй – здесь, в Вышемире. Просто посидели, попили кофе в моей любимой кофейне «Джильи» на углу Бакланова и Земской. И я все больше убеждался, что Яся – именно то, что мне нужно. С ней рядом можно было хорошо помолчать, вот в чем все дело…

Девушка во сне засопела, принялась ворочаться и повернулась ко мне спиной и… И попой, да. Ситуация – пикантная донельзя! Попа у нее просто загляденье, если честно. А у меня – уже утро. И девушка вся вот такая – рядом! Так что стоял очень серьезный выбор – либо будить ее и срочно форсировать события, либо – проявить еще немного джентльменства и снова чуть изменить позу. И я выбрал второе!

Почему? Потому что девушка – тоже человек! Дракон неистовствовал, но… Она не от хорошей жизни в двенадцать ночи мне позвонила и попросилась переночевать. Конечно, три или четыре месяца знакомства и куча странных ситуаций, в которых мы вместе побывали располагали к доверию, однако… Черт побери, она сорок часов не спала! У них была какая-то гидрологическая экспедиция на Днепре, сплавлялись от Быхова – юридики клана Сапег – исследовали миграции речной магической фауны с отловом образцов… А лучшего гидроманта-научника-прикладника во всей губернии не нашлось. Вот и работала Вишневецкая как проклятая.

– Я жутко задолбалась, Пепеляев. Можно я у тебя заночую? До Мозыря не доживу, чес-слово… – вот что сказала она восемь часов назад по телефону. – Буду у вашей спасательной станции минут через тридцать, заберешь меня?

Голос у нее был… Как у меня после двух смен в школе, даже хуже. Так что я бегал по квартире с телефоном в руках, распихивал по шкафам кое-какой бардак и убеждал Ясю, что все нормально, я вовсе и не спал и прямо сейчас сяду в «Урсу» и заберу ее от «спасалки». И забрал ее – мокрую, пахнущую тиной и засыпающую на ходу. Пришлось тут же, на набережной, вливать в Ясю какао из ближайшего автомата, везти полусонную домой, раздевать, насильно запихивать в душ и выдавать ей свою новую, ни разу не надеванную рубашку в качестве пеньюара.

Вот и спала она теперь рядом со мной в этой рубашке и прижималась попой к моему бедру.

– Э-хе-хе, – сказал я, аккуратно выскользнул из-под одеяла и пошел на кухню – готовить завтрак и варить кофе.

Не то, чтобы я хотел принести ей кофе в постель… На самом деле последнее, что хочет человек после долгого сна – это кофе в постель. Человек хочет в туалет и попить – вот что. Потом, возможно, чистить зубы и в душ. А потом уже можно и кофе – за столом, с чувством, с толком, с расстановкой.