Как раздать долги

Болдырева Ольга Михайловна

— Ладно, наш благородный, но совершенно немагический рыцарь, но ты? — удивился Ририэль, недоверчиво разглядывая дочку Алив, будто на месте желтоглазой девушки возник кто-то посторонний. — Посмотри на веревку нормально,а не как человек.

— Естественно, я первым делом посмотрела на второй план. Но все равно она так стянула запястья, — с сомнением протянула Таня.

— Все хорошо, — улыбнулся Азраэль, — там будет Отступник, а не дряхлая, полуслепая старуха. Поэтому Хель сделала так, как нужно. Я справлюсь. Забавы забавами, но мне есть

что сказать Гэбриэлу, глядя ему в глаза.

— Слышала бы ты, какие про Элли у нас в мире «сказочки» ходят, не переживала бы так, — флегматично заметила Анабель.

Эльфийка стояла перед доской, исписанной мелом вдоль и поперек совершенно непонятными символами, разглядывая отпечаток чьего-то ботинка, оставленный рядом с ответом и, опережая просьбу Тани, согласилась:

— Конечно, мы будем очень рады видеть тебя в гостях! В любое время.

— Давайте об этом попозже? — ревниво попросил ангел, недовольный, что всеобщее внимание перекинулось с него на гостью и будущие планы.

— Сам попросил за твою жизнь не волноваться, — захихикал Ририэль и развернулся к Тане, пару секунд раздумывал над вопросом, а затем вспомнил недавнюю сцену: — А что ты там такое наколдовала? Даже Хель оценила.

— Временная петля. Неполноценная, конечно, — поправила девушка, будто бы остальные имели хоть малейшее понятие, чем оная отличалась от полноценной петли. Воображение Алира так и вовсе схематично нарисовало перед его глазами виселицу. — Она бы задержала Убийцу на пару минут, не больше.

Заметив, что в глазах друзей не горит ни единой искры понимания, Таня с долей гордости пополам со смущением в голосе объяснила:

— Просто остальные не могут сделать даже такого. Некоторые творцы, та же Хель, иногда создают петли времени в пределах одной реальности. При очень большой затрате сил возможно замкнуть целую систему. Но только в уже существующем пространстве, которое имеет прошлое, настоящее, будущее и бесконечные отражения альтернатив. Только мама, единственная во всей множественной вселенной, может создать время из ничего и заключить его в оболочку. Как выяснилось, теперь и я немного.

— Будем считать, что это «немного» — начало чего-то большего.

Убийца тихонько проскользнула в кабинет, плотно прикрыв дверь, и перевела дыхание. Оглядела их дружную компанию, особенно подозрительно несчастного Элли: у него в самый неудачный момент зачесалась левая лопатка. И сейчас это мерзкое ощущение сводило с ума из-за невозможности извернуться буквой «зю» и с наслаждением поскрестись. Поэтому Азраэль размышлял о всемирном законе подлости. Наверняка ведь не одного его так стукнуло в самый неподходящий момент.

— Всё готово. Нас ждут внизу. Элли, пойдем.

— А мы? Без нас он не пойдет!

Хель недовольно скривилась.

— Дабы Гэбриэл немедленно понял, что это подстава? Отличный план, ничего не скажешь. — Однако отказывать в категоричной форме творец не спешила. Потянув паузу, она поняла, что никто добровольно не останется в кабинете, томясь в неведении, после чего махнула рукой. — Останетесь на лестнице. Оттуда более-менее видно и даже слышно. Главное, не лезьте, что бы ни случилось, к каким

бы чертям ни полетел наш план, и не привлекайте внимания.

— Ура! — возрадовалась Таня и хлопнула Ририэля по ладони.

Со стороны это выглядело так, будто им достались билеты в первый ряд партера на какое-нибудь цирковое представление. Веселое, сказочное и совершенно безопасное. С учетом стоящего рядом Элли… связанного и приготовленного в дар Отступнику, сие выглядело несколько зловеще и пугающе. Впрочем, человек, знакомый с командой неунывающих светлых недотеп и Таней, старающейся оставаться оптимисткой, понял бы, что они просто нашли хоть что-то положительное в их теперешнем положении.

Хель, которой это было глубоко безразлично и которая мысленно уже отплясывала что-то зажигательное на могиле Гэбриэла, отнеслась к воплям философски спокойно. Только предложила наконец выдвинуться к точке сбора. И, уже выходя в коридор, чуть не споткнулась, пропустив ангела вперед.

— Элли, пожалуйста, сделай лицо попроще. Ты понимаешь, что должен выглядеть как приговоренный к смерти? А у тебя такой вид, словно собираешься праздновать день рождения и ждешь вручения подарков. Немного страха, чуть-чуть отчаяния, обязательно, боль… и… — Хель мрачно изучила новое выражение, которое Азраэль попытался изобразить на своей симпатичной мордочке. Теперь творец выглядела так, будто вели на казнь именно ее. — Ладно, не стоит. Это было плохой идеей, признаю. Просто будь собой.

Они быстро прошли по пустующей академии. Анабель специально приотстала и придержала остальных. Эльфийка смотрела в спину Элли, который о чем-то спрашивал творца. Хель в ответ что-то недовольно бормотала и, видимо сама того не замечая, разлохмачивала волосы, которые все больше напоминали воронье гнездо. Причем такое, что даже самые небрезгливые представители сего вида постеснялись бы занимать такое жилище. И передвигалась убийца как-то неловко: припадая на правую ногу, будто когда-то давным-давно повредила ее, длительный период времени хромала, а потом так и не смогла полностью восстановить нормальную походку. Рядом с ангелом (даже связанным), который скорее выступал, нежели просто шел с идеально ровной осанкой и опрятным видом, Хель смотрелась как-то совсем уж невзрачно и глупо.

Темная княгиня подумала, что, возможно, поэтому Убийца в три раза опаснее, чем виделась эльфийке до их знакомства. Она не казалась серьезным или могущественным противником. В растянутой, потрепанной одежде, непричесанная, откровенно некрасивая, простая, она словно бы обещала противнику легкую победу. И в последний момент, когда тот уже торжествовал, Хель вонзала ему в спину нож. Затем вытирала лезвие о замызганные штаны, криво улыбалась и шла дальше.

Алир затормозил друзей на верху лестничного пролета: через большие стеклянные двери была видна большая часть вестибюля, так что спускаться ниже и рисковать было глупо. Они расселись на ступенях, надеясь, что надолго это не затянется. И скоро им можно будет наконец расслабиться и отправиться по домам. Пока Отступник был жив, никто из них даже не пытался планировать свое будущее — слишком уж зыбким оно было.