Как стать оруженосцем
Шрифт:
По окончании ужина, рыцари были унесены прямо на стульях в полагающиеся им опочивальни, остальным пришлось добираться до указанных им комнат самим. В своей клетушке, Владимир никак не мог уснуть, по причине слишком питательной еды; а когда ему это почти удавалось, за дверью, в коридоре, слышался громкий лязг, словно кто-то носился по замку в доспехах. Иногда подвывало. Едва забрезжил рассвет, лязг за дверью прекратился, переместившись под окно с решеткой. Судя по проклятиям, рыцари встали ни свет ни заря, чтобы в очередной раз подтвердить дружеские чувства.
На завтрак Владимир выполз, словно это он все утро наносил и получал удары вперемешку со сквернословием. С ненавистью взглянул на жареного зайца и некоторое время
После завтрака рыцари, обнявшись, последовали в оружейную, предоставив Рамуса и Владимира самим себе. Первый, как оказалось, времени даром не терял. Он тоже слышал грохот ночью, и не замедлил узнать у кого-то из слуг его причину. Как выяснилось, какое-то время назад в замке состоялся пир. Одному из гостей, сэру Кому-то там Неудержимому, понадобилось выйти по срочному делу. Он вышел - и исчез. Поиски ни к чему не привели, однако утверждают, что иногда его видят по ночам мчащимся по коридорам замка со сложенными на животе руками и выпученными глазами. Рассказ Рамуса, разумеется, был сильно приукрашен средневековыми речевыми оборотами, совершенно изгнанными в течение последовавших веков из приличного общества.
Помимо этого, колдун нестандартный разжился еще одной любопытной информацией. В связи с хронической нехваткой золота, - обычное для рыцарей состояние, - в замке, где-то на нижних его этажах, обитал придворный алхимик, обещавший завалить владельца замка драгоценным металлом до верхнего уровня замковых стен, но на настоящий момент ничего кроме ущерба, суммарно превосходившего все затраты на походы против сарацин, не принесшего. Иной пользы, за исключением вреда, от него ждать не приходилось, но он в совершенстве овладел искусством во-первых, объяснять свои неудачи, а во-вторых, внушать уверенность в завтрашнем дне, что на него, в общем-то, махнули рукой, хотя сэр Мальбрук в последнее время стал серьезно задумываться над тем, чтобы показывать этого самого алхимика на ярмарках за деньги. Будучи до некоторой степени собратом указанного персонажа как по науке, так и по способностям, Рамус непременно решил с ним повидаться.
Помещение, выделенное алхимику, являло собой классическую средневековую лабораторию, как ее обычно изображают на рисунках и в фильмах, а потому заниматься описанием значило бы понапрасну терять время. Владимир, окинув его взглядом, сразу же обнаружил посреди творческого беспорядка многочисленные свитки, среди которых, возможно, присутствовал нужный Анемподисту. Сам хозяин, неопределенного возраста, жиденький, невзрачный, одетый в традиционный грязный балахон с непонятными символами, что-то прихлебывал из колбы. Он был настолько поглощен этим занятием, что едва бросил в сторону вошедших отсутствующий взгляд, возможно, определявшийся не химическим составом потребляемой жидкости, а царившей в подземелье удушливой атмосферой. Этот запах являл собой совершенно невероятную смесь ароматов, начиная со свежего аромата весеннего лугового разнотравья и заканчивая амбре давно нечищеного хлева. Владимиру это было внове, а учитывая его состояние после ужина, почти бессонной ночи и завтрака, вряд ли кто удивится, что эта атмосфера со страшной силой придавила его к полу. Для Рамуса же она, по всей видимости, являлась если и не привычной средой обитания, то чем-то сродным, поскольку он тут же затараторил то ли по-латыни, то ли на каком-то тарабарском языке, приветствуя, как он считал, собрата. Вскоре они уже бойко лопотали о чем-то своем, перейдя на нормальное наречие, не обращая внимания на Владимира, старавшегося незаметным образом заглянуть в свитки.
Но если среди них и содержалась искомая, то отыскать ее не представлялось возможным: все они были написаны на незнакомых ему языках, а то и вообще - исключительно
Возле алхимического стола, между тем, завязалась дискуссия.
– Ртуть надо брать обязательно философскую, а не какую-нибудь там мастеровую, иначе получишь не красного льва, а фиолетовую собаку, - поучал алхимик.
– Ха!
– в тон ему отвечал Рамус.
– Ты бы еще вместо виноградного сока влил уксус... А резать надо непременно ножом, клинок которого перед тем восемь с половиной ночей нужно протирать чешуей крокодила каждый час, когда Меркурий своим жезлом коснется вершины пятой спицы заднего левого колеса алмазной колесницы...
– Это само собой разумеется, - кивнул алхимик, - и не подлежит обсуждению. Но вот в чем часто допускают ошибку, так это в количестве волос на кисточке львиного хвоста, ибо если оно делится ровно пополам, то дистиллировать льва нужно в обмазанной глиной реторте, а если поровну на одиннадцать частей, то в реторте, обмазанной жиром пятнистой свиньи. Только тогда он обратится в черного дракона...
– ...которого следует ухватить за хвост в пятницу, за крылья в среду, а во все остальные дни - за правую лапу, - подхватил Рамус.
– Когда же он раскроет пасть, туда следует вложить раскаленный уголь фигового дерева, после чего он обратится в зеленую лошадь.
– Согни ее пополам, - победоносно сверкнул глазами алхимик, - так, чтобы она укусила себя за хвост, и помести в воду, ибо вода является универсальным растворителем, которому подвластны все вещества...
– ...кроме рыбы, - закончил Рамус.
Наступила мертвая тишина. Владимир быстро оглянулся и принялся наблюдать, как вытягивается лицо алхимика.
– Рыба не растворяется в воде, - пробубнил тот, - вода растворяет любое вещество, следовательно, рыба веществом не является, - наставительно заметил он.
– Это с одной стороны, - как-то свысока глянул на него Рамус.
– Но если поместить рыбу в огонь, суть одну из природообразующих стихий, то она выйдет из нее дымом, растворяющимся в другой природообразующей стихии - воздухе. Следовательно, мы имеем прямое доказательство того, что рыба является веществом.
Алхимик принялся засучивать рукава.
– Шар-ла-тан!
– отчетливо произнес он. Послышался отчетливый звук приводимого в доказательство аргумента, и на левой щеке Рамуса проступил четкий отпечаток ладони.
Теперь рукава засучил он.
– Не-веж-да!
– заявил он, приводя свой аргумент.
Дальнейшая дискуссия происходила безмолвно.
– А нет ли у вас случаем книги, чтоб урожайность повысить?
– наконец, не выдержал Владимир, поскольку научный спор, вступать в который он не желал, несколько затянулся. К этому времени лица Рамуса и его оппонента выглядели так, словно они на пару потревожили осиное гнездо.
Как ни странно, его вопрос послужил причиной прекращения симпозиума.
– Это кто?
– подозрительно осведомился алхимик.
– Оруженосец сэра Ланселота, - пожал плечами Рамус.
– То есть, ему незнакомы трудности поиска философского камня?
– Нет, они ищут Грааль.
– Здесь?..
– Везде...
Алхимик с презрением пожал плечами.
– Тогда почему бы им не поискать его у альраунов, леприконов, гномов, грифонов, у ворон, наконец? Последние тоже имеют отношение к драгоценностям, в некотором смысле... Если уж гоняться за химерами, то, по крайней мере, в этом должна быть какая-то система. Вот, к примеру, мне рассказывали про одного магистра... Он, подобно нам, искал философский камень, и ради этого перекопал во владениях одного рыцаря все дороги, порушил большую часть каменных строений и добрался до фундамента замка, который тоже почти разобрал, если бы его настойчивость не пострадала от рухнувшей на него башни. Возможно, он заблуждался относительно правильности выбранного им пути, но в трудолюбии и последовательности ему отказать нельзя...