Как-то раз на рождество...

Ханней Барбара

— Она пропала насовсем?

— Да, — вздохнул Хью.

Сидя на заднем сиденье автомобиля, Джо смотрела на проносящиеся мимо дома. Последний взгляд на прекрасный город. Больше у нее не будет возможностей посещать замечательные музеи Лондона, художественные галереи, концертные залы или просто бродить по его улицам. Никогда больше она не пойдет гулять с Иви по набережной Темзы и не отправится на Кингроуд, чтобы

купить девочке конфеты в небольшой кондитерской лавке на углу.

Но самое ужасное заключалось в том, что она никогда больше не увидит Хью и Иви.

Последняя страница ее лондонской истории перевернута... И вот она — горькая реальность. Если Хью и создал эту сказку, то, чтобы продлить ее, он должен был помешать ей уехать. Он должен был поступить как в кино — побежать за ней, схватить за руки и поклясться в вечной любви к ней. Любым способом доказать, что он и в самом деле любит ее.

Вместо этого он помахал ей рукой.

И сказал «до свидания» с сухим поклоном головы. По-английски!

Черт побери! Джо задрожала, и горькие слезы отчаяния побежали по щекам. Все кончено, они расстались... А ведь она так любила его! Боже, как она любила его! Любила смотреть на него, любила разговорить с ним, любила вдвоем заботиться об Иви. Любила его друзей, родителей, слуг, любила его город...

Джо любила все, что было связано с Хью Стрикландом.

Снова хлынули слезы, девушка полезла в карман за платком, чтобы вытереть лицо. Неожиданно вместе с платком она вытащила из кармана какой-то конверт. Сверху на нем было написано одно единственное слово: «Джо!» Она сразу узнала почерк Хью.

Ее сердце на мгновение остановилось, а затем забилось как бешенное. Внутри конверта оказался сложенный вчетверо лист бумаги и что-то еще, выпуклое. Дрожащей рукой она вытащила этот странный, но почему-то знакомый ей по форме предмет...

Кольцо! Обручальное кольцо бабушки Хью. Ее руки задрожали так сильно, что девушка чуть не выронила кольцо, поэтому поспешила надеть его на палец и развернула листок.

Джо!

Я безумно люблю тебя. Понимаю, что тебе трудно поверить мне, ведь все произошло так быстро... Как же мне убедить тебя?

Если бы ты согласилась стать моей женой, я был бы самым счастливым человеком на всем белом свете и сделал все от меня зависящее, чтобы и ты была счастлива со мной.

Если когда-нибудь ты захочешь вернуться ко мне, тебе нужно всего лишь надеть на палец кольцо и приехать в мой дом. И я буду твоим навсегда.

А

если ты вернешь мне кольцо, я пойму, что ошибался и ты меня не любишь. Хью.

— Свиньи едят совсем не то, что единороги, — терпеливо объяснял Хью Иви.

Его дочь, нахмурившись, смотрела на него.

— Почему нет? — Она не любила, когда с ней не соглашались.

— Да потому, что они едят разную пищу.

— Единороги едят траву. А свиньи что едят?

— Ну, как тебе сказать, да они почти все едят.

Озорная усмешка появилась на лице Иви:

— Как ты.

— Ты обозвала меня свиньей?

Девочка захихикала.

— Да, ты как свинья, папа. Ты ведь ешь все подряд.

— Извини. Но я думаю, что у тебя сейчас будут большие неприятности. Маленьких девочек, которые называют своих пап свиньями, нужно щекотать.

— Нет.

— Я вынужден защекотать тебя до смерти.

— Нет! — снова вскрикнула Иви.

Но уже в следующую секунду игрушки полетели в сторону, и Хью принялся щекотать дочку. Та смеялась и визжала.

— Здесь частная вечеринка или любой может присоединиться? — раздалось вдруг в комнате.

Хью замер. Неужели это ему не послышалось? Он обернулся. Джо стояла наверху лестницы, возле двери в комнату Иви.

Лицо Джо, обрамленное каштановыми волосами, было бледным, с воспаленными пятнами румянца, но на губах ее застыла несмелая улыбка.

— Джо! — закричала Иви. — Джо! Я же говорила тебе, папа, что она вернется!

Хью стремительно пересек комнату и обнял Джо.

— Ты вернулась!

— Я люблю тебя, Хью, — зашептала она в ответ. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя...

Смеясь, он сжал ее лицо руками и принялся покрывать его быстрыми, нежными поцелуями...

— Папа! Перестань, ты обнимаешь Джо слишком сильно! Ей больно, наверное, — нетерпеливые маленькие руки теребили их одежду.

Они посмотрели вниз на Иви, как будто оба только что проснулись.

— Ах, детка, — сказал Хью. — Почему бы тебе не спуститься на кухню и не спросить, не приготовила ли Реджина чай для тебя?

— А она сделала шоколадный пирог?

— Возможно. Сходи и спроси ее.

— Хорошо. Я поняла, — наверху лестницы Иви обернулась и посмотрела на них. — Только убедись, что Джо, не уйдет снова.

— Не волнуйся, Иви, я останусь, — заверила ее Джо.

Когда девочка ушла, они слились в поцелуе, жадном, страстном и неторопливом, — поцелуе, в котором, наконец, выразили всю свою взаимную любовь.