Как
Шрифт:
Большие рыбы любят пожирать маленьких, говорит старик Кейт.
Знаю, отвечает Кейт.
Они едят их заживо, говорит старик. Вон те рыбы - ангелы — они, похоже, даже друг дружку едят, даже собственное потомство, если не поделят территорию.
Кейт наблюдает за крошечным, совершенно прозрачным существом, которое не очень уверенно передвигается по камням на дне аквариума.
Там, где мы живем, продаются цветные камушки для аквариума. Можно еще купить пластмассовые черепа — чтобы рыбы проплывали через глазницы, ну, маленькие точно смогут проплывать. А еще
Старик лежит на кушетке, задрав ноги кверху. На полу, рядом с кушеткой, валяются простыня и покрывала. Он уставился в потолок, а может быть, на те книги, что на самом верху. Он выпускает дым, который поднимается над его головой. Рядом с ним на полу, поверх неряшливой груды книг, стоит пепельница, полная окурков.
А вы не знаете, что курить вредно для здоровья? — обращается к нему Кейт.
Ну, вот что, Кэтлин Шон, говорит старик. Что же это за место на земле, где продаются ныряльщики, черепа и разноцветные камешки?
Место на земле? — переспрашивает Кейт.
Ну, где можно купить все эти удивительные веши? — поясняет старик.
Они продаются в зоомагазине недалеко от нашего дома, говорит Кейт. Но они очень дорогие.
И где это?
В Шотландии. У нас нет аквариума, рассказывает Кейт, Эми говорит, что нам не нужен аквариум, ведь мы иногда видим тюленей прямо из окна каравана.
В Шотландии, повторяет старик. Караван в Шотландии, какая близость к природе.
Да, подтверждает Кейт, а иногда, если долго смотреть, можно увидеть и дельфинов.
Дельфины, кивает старик. Кейт не может понять, что выражает его тон — удивление или скуку. И кто же, кто живет в этом караване?
Мы живем, отвечает Кейт. Я и Эми. Ваша дочь, добавляет она.
А ты — Кэтлин, говорит старик. Он все еще смотрит в потолок, глядя, как дым поднимается и растворяется в воздухе.
Да, но чаще меня называют Кейт, поправляет его девочка. Мне почти восемь лет. Я родилась 20 февраля 1988 года. В будущем году мне исполнится восемь, всего через четыре — нет, через три месяца.
А мне, говорит старик, шестьдесят три года. День рождения у меня в апреле. В апреле мне стукнет шестьдесят четыре, восьмилетняя Кейт.
Кейт садится на грязный коврик рядом с вазой. Она уже заглянула в вазу, но внутри только окурки. Она считает на пальцах. Вы в восемь раз старше меня, говорит она старику, своему дедушке. Мой знак зодиака — Рыбы. А ваш?
Телец, отвечает старик. Потом мычит. Наверное, хочет ее рассмешить. Кейт смеется.
А вы знаете такую сказку, спрашивает она, про рыбу, которая превратилась в девочку?
Старик ничего не отвечает. Глаза у него закрыты.
А знаете другую — про двадцать кошек, которые входят в комнату, где спит человек, ну вот, и он просыпается и видит их, как они греют лапы у его очага, а потом одна из кошек подходит к окну и говорит: «Да здравствует Англия, ура!», ну вот, и… Нет, на одной из кошек шляпа, и именно эта кошка подходит к окну и говорит: «Да здравствует Англия, ура!», и
Веселка, подсказывает старик.
Да, на веселке, и ему вокруг шеи повязывают веревку, потому что собираются повесить его, и он просит об исполнении последнего желания, он говорит, что перед смертью хочет еще раз надеть шляпу, ему позволяют, и он надевает шляпу и говорит очень-очень быстро и очень-очень громко: «Да здравствует Шотландия, ура!» Тут он открывает глаза — и вот он снова в своей комнате, в своей кровати, в своем доме, а вокруг его друзья, потому что они как раз спрашивали, куда это он подевался, и очень удивились, когда он вдруг появился будто ниоткуда. Знаете такую сказку?
Старик опять уставился на нее.
Мне она очень нравится, говорит Кейт.
Вот как, значит, откликается старик с таким видом, словно ничего не слышал. Кейт под знаком Рыб, которой восемь лет, которая живет в караване в Шотландии, очевидно, с моей дочерью Эми.
Да, говорит Кейт. Он что, глупый, что ли? Может, он не знает про Шотландию, никогда там не бывал? А вы не знаете про такую страну? — спрашивает она. Там холмы и низины. Там горы, там свои песни и все остальное.
Она рассказывает, что Шотландия — это совершенно особая страна, и что, например, там есть граница, которая существует с давних пор, и из Шотландии может получиться отдельный остров, когда там проголосуют за то, чтобы выкопать по линии границы ров и залить туда море. Это скоро случится, уверяет она старика.
Старик слепо шевелит пальцами в воздухе, пытаясь нащупать пепельницу. Он слегка постукивает по сигарете, и столбик пепла падает прямо на пол.
Кэтлин, я отвезу тебя домой, поет он. А потом говорит: Знаешь, Кэтлин, Кейт, что даже по ночам, когда нет шума, совсем никакого шума, я все равно не могу уснуть?
Кейт изображает сожаление, но старик не видит ее лица.
Знаешь ли ты, что, когда я ем, то не чувствую больше вкуса еды? А ночью, когда закрываю глаза и пытаюсь уснуть, в моих ушах раздается трезвон телефона и такой шум, будто целый город, переполненный машинами, гудит и гудит?
Кейт оглядывает стены высокой прокуренной комнаты. Наверное, все-таки хорошо, что у вас есть все эти книги, говорит она.
Старик смотрит на нее. А потом разражается смехом.
Может быть, у него тут есть и та книжка, про горы. Может, у ее дедушки есть здесь какие-нибудь книжки, среди всего этого множества, где рассказывается о других великих чудесах — о тех, что не влезли в ту книжку, которую читала Кейт.
А у вас есть такая книжка с картинками, ну, про сто одно великое чудо света? — спрашивает Кейт.