Как
Шрифт:
*
Эми открывает дверь и оказывается в каком-то выжженном, почерневшем помещении. Дверь за ней захлопывается и глухо стукается о дверную раму; и рама, и сама дверь покоробились от огня. Но дверь хотя бы уцелела. Все, что раньше находилось в этой комнате, обратилось в мусор, хлам, в ничто. Она делает шаг вперед. Далеко зайти она не может, потому что посреди пола зияет дыра, через которую видно другое помещение, внизу. Над головой у нее тоже дыра — прожженная крыша обвалилась. Стены обуглены. Она осторожно ступает обратно, хватается за дверь, чтобы
Когда она убирает руку с дверной ручки, то видит, что пальцы почернели от сажи, так что тонкими белыми полосками проступил узор линий на коже.
Она не может понять, где находится. Не может понять, что все это значит. Такое ощущение, будто изнутри ее голова, опаленная тем же внезапным пожаром, сделалась пористой и покоробленной, и дым все висит, а через сорванную верхушку черепа внутрь ломится небо.
Эми Эми Эми.
Кейт будит ее, зовя из соседней комнаты.
Что? — кричит Эми, что? Что?
Она смотрит на свои руки — у нее в руках свитер, иголка и шерсть. Она втыкает иголку туда, куда, по-видимому, сама иголка хочет устремиться, — от одного края дырки к другому.
А ты знала, кричит ей Кейт, что мы — ну, наши тела, — состоим из воды и камня? Ты знала, что мы все время едим камни?
Да, кричит Эми в ответ, знала. Я тебя отправлю чуть-чуть попозже на берег, наберешь ведро камней. Приготовлю их на ужин, тебе, наверное, понравится.
Ей слышно, как Кейт за стеной смеется. Она сама тоже смеется. Какие будешь есть — жареные или вареные? — кричит она. Печеные тоже неплохо. Или, может, сделать из них чипсы? Тогда надо будет одолжить у кого-нибудь долото.
О, снова кричит Кейт. Погоди, я забыла тебе сказать. Что за гора… Нет, не так. Погоди. В какой горе завелись черви? Сдаешься?
Сдаюсь, говорит Эми.
В горе Червино! — Нет, опять неправильно. Как называется гора, в которой черви наделали дырок и ходов?
Кажется, ты уже проболталась, смеется Эми. Ты там не мерзнешь? Хватит кричать. Иди лучше сюда.
Кейт приходит. Плюхается рядом с ногами Эми и раскрывает большую книгу.
Это гора Червино, объясняет Кейт. Понимаешь, она звучит почти как «червивая», да? Понимаешь?
Вот твой свитер, говорит Эми. Только он грязный. Мне придется стирать его. Можно подумать, ты в нем уголь таскала.
Она глядит на Кейт. Подойди сюда, зовет она. Встань здесь, вот так. Отчего это у тебя шея такая чумазая, а? Что ты делала?
Она слюнит палец и скребет ключицу Кейт, торчащую над платьем.
Можно мне завести дневник? — спрашивает Кейт.
Дневник? — переспрашивает Эми.
Я буду записывать в нем погоду, говорит Кейт. Сегодня было и солнечно, и дождливо.
Она берет свитер и осматривает свежую штопку Эми. Хорошая работа — нитки почти точно такого же цвета, как сам свитер.
Мисс Роуз говорит, что зимой становится все холоднее и холоднее, а летом — все жарче и жарче, рассказывает Кейт. Появляются новые насекомые и все такое, и новые пауки из-за этого
Только не притаскивай их, пожалуйста, домой, говорит Эми. Наверное, водяной насос опять сломался; Эми наливает воду в раковину из большого пластикового контейнера.
А еще появляются всякие новые растения, продолжает Кейт. Появляется такая зеленая штука в реках и в прудах, и собаки, если они будут там плавать, могут отравиться и даже умереть.
Сними-ка этот свитер, говорит Эми.
Но я же только что его надела, возражает Кейт.
И найди мне свою тряпицу для вытирания.
Кейт кладет раскрытую книгу на пол, обложкой кверху, и подходит к раковине. Она стоит неподвижно, пока Эми трет ей шею. А как ты думаешь, что, если… Как ты думаешь — люди тоже могут отравиться этой зеленой штукой? — спрашивает Кейт.
Я никак не могу смыть с тебя эту черную грязь, говорит Эми. Можно подумать, ты вся в нефти вывалялась. Подожди…
О-у, вздыхает Кейт.
Ну вот, говорит Эми. Так-то чуть-чуть получше. А потом добавляет: Кейт, погляди-ка сюда, погляди на изнанку своего платья! Где ты ходила?
Просто гуляла по берегу, отвечает Кейт.
Ну-ка живо снимай, я его замочу. А ведь я только что разделалась со стиркой. Ну можно ли на тебя положиться! Теперь-то я точно знаю, где ты была.
Где? — спрашивает Кейт. Она думает про это слово, «положиться»: может быть, оно — от слова «ложь»? И сразу же думает про пластиковый пакет с животными, засунутый в темную щель между скал. Я там не была, пытается защититься она.
Ты побывала внутри дымохода, говорит Эми. Ты играла в игру под названием «Вываляйся в Самом Грязном Месте, Чтобы Эми Пришлось Все-Все Стирать».
Кейт морщится от прикосновения холодного полотенца. Но если бы я побывала в дымоходе, возражает она, то моя одежда почернела бы снаружи, а не изнутри.
А ты нарочно вывернула ее наизнанку, чтобы провести меня, говорит Эми, слегка стегнув ее полотенцем. А потом сказала угольщику, что у него завелась новая маленькая помощница. Ты же испортила платье. Я никогда не выведу эту грязь.
Эми бросает платье в угол для грязного белья. А кто такой угольщик? — спрашивает Кейт. Она сидит на корточках на полу, возле газового обогревателя, в одной майке и трусиках; она прижимает к себе книгу. Она поет: червивая гора, червивая гора.
Эми шарит в гардеробе, извлекает оттуда зеленое платье.
Может, наденешь свое любимое? — предлагает она.
Кейт опять утыкается в книгу. Нет, я не хочу надевать его сегодня.
Обычно Кейт очень радовалась, надевая это платье. Они нашли его в магазине поношенной одежды в Абердине; это было платье, сшитое для какой-то девочки по случаю чьей-то свадьбы или какого-то особенного семейного торжества, — что-то вроде миниатюрного дамского вечернего платья: нарядное, любовно сшитое вручную из толстого зеленого атласа, с оборками везде, где полагается. Эми удивлена. Не хочешь? — спрашивает она. Можешь надеть его. Надень, если хочешь.