Кальдрон

Блэк Ниль

– Белль, пожалуйста, не плачь, – прислоняется лбом к ее двери парень. – Я клянусь тебе, что даже если против меня пойдет объединенная армия всех территорий, тебя у меня никто не заберёт. Я тебя никому не отдам.

Маркус слышит щелчок и, поняв, что Иса заперла дверь, пару минут, как сорвавшийся с цепи зверь, мечется по коридору, а потом, пробив рукой дверь на кухню, идет к машине.

Иса так и сидит на полу за дверью, обнимая свои колени, и одними губами повторяет клятву, данную ей братом.

***

Жизель, которой совсем недавно исполнилось одиннадцать, почти неделю не выходит из дома. Возвращаясь

домой после школы, девочка заметила, как за ней следят, и рассказал об этом Амине. Сестра запретила покидать пределы дома, пока не добудет ей метку. Амина убеждена, что она сама похитителям неинтересна, метку не носит, и сколько бы Жизель ни просила ее попробовать её для себя выбить у своего мужчины из картеля, девушка отказывается. Амина за двадцать лет ни разу не подвергалась похищению, поэтому не парится, и целью считает метку для Джиджи, которая, несмотря на такой ранний возраст, уже привлекает своей внешностью ненужное внимание. Джиджи скучает по школе, особенно по общению с Аароном. Аарон тоже скучает, беспокоится, что девочка заболела, но уговорить Кристиана пойти к ней в гости не может. Когда спустя неделю у Амины с меткой не получается, то Джиджи, не выдержав заточения, все-таки после ухода сестры на работу бежит в школу. Девочка сильно соскучилась по другу и больше давящих на нее стен не выдерживает. Счастью Аарона нет предела, мальчик на радостях угощает Джиджи чуррос, а узнав про метку, сильно расстраивается. Аарон просит Джиджи не приходить в школу, обещает, что постарается сам к ней заходить, и решает поговорить с братом.

– Чего ты нос повесил? Опять твоя Джиджи не пришла в школу? – кладёт в тарелку загрустившему брату еду уже как час возящийся на кухне Кристиан.

– Она пришла, – даже не тянется за приборами младший.

– Так прекрасно же, радуйся, – не понимает его Крис.

– Но больше не придёт.

– Почему? – садится за стол и сам парень.

– Джиджи очень красивая, – бурчит мальчик.

Кристиан перестаёт есть и отводит взгляд.

– Ее ведь продадут? – смотрит на брата Аарон.

Кристиан молча кивает.

– Она мой друг, когда я вырасту, я на ней женюсь.

– Ты слишком мал, чтобы думать о таком, – отодвигает от себя тарелку старший, у которого пропал аппетит.

– Ты ведь можешь ей помочь? – двигается ближе Аарон.

– Мне для этого надо просить, и то не факт, что мне не откажут, – Кристиан, будучи не в силах сидеть напротив ребенка, который думает, что его брат всё может, решает помыть посуду.

– Пожалуйста, у нее нет никого, кроме сестры, а та не может ничем помочь, – не сдаётся младший.

– Аарон, мы не можем помочь всем девушкам этого города, – парень стоит к нему спиной и рад, что брат не видит ярость, исказившую его лицо. Аарону одиннадцать лет, его подруге столько же, но только то, что она девушка, у которой нет защиты, может превратить этого ребенка в живой товар на рынке. Кристиан, который должен бы уже давно привыкнуть к такому исходу для большинства женщин Кальдрона, каждый раз злится по новой, и злость эта большей частью на свою беспомощность.

– Но это не просто девочка, она мой друг! – подбегает к нему Аарон. – Обещаю, я никогда не буду у тебя ничего просить, пожалуйста, пусть у Джиджи будет метка.

– Мне нужно поговорить с Хьюго, а потом с сестрой

твоей Джиджи, а ты поужинай и дуй спать, – отбрасывает в сторону салфетку парень и чуть не валится с ног из-за прыгнувшего на него счастливого мальчугана.

Кристиан готов ради Аарона на всё, но это не главная причина, почему он, наплевав на все условия, отправился к Хьюго просить за чужую девчонку. Кристиан никогда никого не спасал, и это первый раз, когда у него есть шанс помочь хоть одной девочке. Отец любил говорить, что всем всё равно не помочь, можно и не начинать. Крис старается думать, что помощь одному человеку уже большое дело. Ему приходится соврать Хьюго, что Джиджи член семьи, пусть и будущий. Хьюго, как ни странно, даёт согласие сразу. Он не хочет терять хорошего работника, в котором видит огромный потенциал, и делает ему одолжение. Кристиан встречается с Аминой в их доме, Джиджи из своей комнатки так и не выходит. Джиджи получает метку утром следующего дня и, вернувшись на занятия, долго благодарит Аарона.

***

Кристиан возвращается домой за полночь и в удивлении смотрит на лежащую на диване Чинаэ, в обнимку с которой спит Аарон. Парень осторожно, чтобы не разбудить их, проходит на кухню и, выпив воды, ищет плед, чтобы накрыть спящих. Когда Кристиан возвращается в гостиную, то Аарон сонно потягивается и, присев на диване, смотрит на брата.

– Мама пришла вечером, – встаёт на ноги мальчик, – сказала, что останется, и уснула. Я проголодался, – босоногим шлепает на кухню Аарон, а Крис, нахмурившись, смотрит на спящую женщину.

Стоит мальчику выйти из комнаты, Кристиан садится на его место и, приблизившись к лицу мамы, ещё больше хмурится. Он проверяет пульс женщины и убеждается в своих подозрениях. Чинаэ мертва. Та, кто при жизни не появлялась дома, умереть решила среди семьи. Кристиан, подавив чуть не вырвавшийся наружу от осознания всхлип, прикрывает лицо руками и не реагирует на вернувшегося брата.

– Что-то случилось? – испуганно спрашивает мальчик.

– Мама умерла, – тихо говорит парень и тянется за мобильным, чтобы позвонить Лэй.

Истощенное наркотиками и алкоголем сердце женщины не выдержало. Чинаэ хоронят пасмурным утром на городском кладбище в паре метров от погибшего мужа. Кристиан накрывает ее могилу цветами и не сдерживает данное ей слово. Он беззвучно плачет у могилы в окружении друзей, а Лэй забирает Аарона к себе на пару дней.

– Я думал, что ненавижу ее, – говорит сидящим вокруг прямо на мокрой от росы траве у могилы друзьям Кристиан. – Я и не люблю ее. Но я так хотел, чтобы она нормально пожила, хотел столького добиться, положить ее на лечение, показать, что можно по-другому.

– Тебе больно? – осторожно спрашивает его Мо.

– Нет, мне обидно. И страшно, – раздражённо чешет лицо, пытаясь прогнать слёзы, парень. – Обидно, что всё могло бы быть по-другому, а страшно, что вдруг и мы так закончим, вдруг, я в один день проснусь, понимая тщетность своей борьбы, и сдамся, найду отраду в алкоголе или порошке, и так и умру тихо на диване в дыре, которую называю домом.

– Всё ведь от нас самих зависит, – обнимает его за плечи Маркус.

– Я не думаю, что она выбирала эту жизнь, это она ее выбрала, – с треснутой улыбкой смотрит на покрытый разноцветными цветами бугорок Кристиан.