Калки
Шрифт:
И тут на экране возникло круглое черное лицо Джейсона Макклауда. Он стоял между большим американским флагом и глобусом. Казалось, он был слегка непоследователен.
— Это правда, Джим. — Он говорил с невидимым собеседником. — То есть Билл. Бюро по борьбе с наркотиками уверено в этом. Абсолютно.
— Это наверняка, мистер Макклауд?
— Наверняка, Билл. То есть я мог бы так сказать. Но не скажу. А скажу вот что: «Калки Энтерпрайсиз» находится под следствием. И сейчас, когда его хозяин удален со сцены соперничающей шайкой, я уверен,
— Я думаю, что все мы, американцы, чувствуем себя в большей безопасности, зная, что такие люди, как Джейсон Макклауд, делают свое дело.
Я решила, что Джеральдина была права. Макклауду ничто не грозило. Стоя между флагом и глобусом, он был неуязвим.
Должно быть, следующий появившийся на экране сюжет был отснят всего лишь несколько минут назад. По сходням «Нараяны» спускался Джайлс. Внезапно перед ним вырос человек. Джайлс шарахнулся в сторону. Человек протянул ему конверт. Голос за кадром произнес:
— Доктору Лоуэллу вручают повестку с вызовом на заседание сенатской комиссии по контролю и борьбе с наркотиками.
Камера показала лицо Джайлса крупным планом. Он оскалил зубы, как тигр, загнанный в угол. Нет, хуже: как тигр, тонущий в море.
— Выездное заседание комиссии состоится в Нью-Йорке на этой неделе…
2
Сенатора Уайта поместили в угловой «люкс» отеля «Плаза». Из высоких окон открывался прекрасный вид на Центральный парк. Хотя на каждом столе гостиной стояли цветы, присланные поклонниками, я тщетно искала среди них символический мак.
Сенатор в рубашке с короткими рукавами говорил по телефону. Ко мне подошел секретарь и предложил сесть. Я осталась стоять. Сенатор закончил разговор. Меня одарили сверкающей улыбкой сорокового или сорок первого президента Соединенных Штатов.
— Садитесь, Тедди. Дайте отдохнуть своим красивым ногам. Я только что раздавил самый большой наркосиндикат в мире. Увидимся позже, Тедди, — сказал он, но не мне, а секретарю. Тезка.
— Через несколько минут к нам присоединится агент ЦРУ. И не с пустыми руками. — Уайт стукнул крошечным кулачком по крошечной ладони и тихонько крякнул.
— Вы хотели видеть меня, сенатор.
— Да. — Уайт сделал серьезное лицо государственного мужа, творящего историю. Этакая гора Рашмор в розовом сиропе. — Тедди, я хочу, чтобы вы как истинная американка — в чем я нисколько не сомневаюсь — выступили на заседании моей комиссии четвертого апреля. Естественно, вы пожелаете точно знать, что именно вам следует сказать. Именно поэтому я организовал эту маленькую встречу втроем. Но сначала, Тедди, скажите, что, по-вашему, произошло в «Мэдисон сквер-гардене»?
Учитывая обстоятельства, вопрос был довольно странный. Поэтому мой ответ тоже был странным.
— Ну, с одной стороны, Калки собрал полный зал. А вы сказали, что этого не случится.
— Там было много бумаги. — Уайт перешел на жаргон шоу-бизнеса. «Бумагой» называли
— Бумаги не было. Дом, — я тоже знала этот жаргон, — был чистый.
— Ладно, будь по-вашему, — уступил Уайт. — Может быть. Но что произошло в конце?
— Калки убили. — Я решила придерживаться версии Джайлса Лоуэлла. — Как он и ожидал.
— Значит, убили?
— Ну да.
— Калки когда-нибудь говорил вам, что ждет этого?
— Намекал. — Поскольку я сама блуждала в темноте, то решила напустить побольше тумана. Похоже, он знал не больше моего.
Уайт почесал в затылке. Задравшийся при этом хохолок сделал его похожим на деревенского дурачка.
— Черт, я чувствую себя последним простофилей… Хоть убей, не понимаю, — пробормотал он, снова переходя на стиль красношеего, — кто мог шв…рнуть бомбу в Джима Келли и его ч…десного бел…го коня?
Я заскрежетала зубами. Его голос напоминал тарелку с остывшей окрой. Я ненавижу окру в любом виде. Мой ответ был уклончивым.
— Кажется, расследование этого дела поручено ФБР.
— Безнадежно. — Уайт бросил южный акцент. — Они не знают даже того, какое взрывное устройство при этом было использовано. Откуда оно взялось. И кто бросил бомбу — если, конечно, ее бросили, а не сработал часовой механизм. Бр…дятина… — Окра лежала в сковородке, полной жидкого сала. — Ладно, к делу. Я тут пораскинул мозгами и кое-что надумал. Вот ч…го… Эту бомбу сварганил доктор Джайлс Лоуэлл.
— Зачем?
— Чтобы стать во главе дела.
— Не верю, сенатор!
— А я и не настаиваю. Просто кумекаю про себя, и все.
Я взорвалась. В переносном смысле — швырнула на пол сковородку с окрой.
— Ради бога, сенатор, не говорите с южным акцентом! Мы и так сыты по горло президентом, его женой, его братьями и сестрами, его сыновьями и их женами, его помощниками и его поистине кошмарной матерью! А теперь и вы, белая надежда республиканской партии и, как я надеюсь, наш следующий президент, держитесь, словно «Маленький Эбнер», когда наша страна нуждается в «Честном Эйбе»! [26] — выпалила я.
26
Маленький Эбнер — Честный Эйб — кличка Авраама Линкольна.
Уайт сдался. На его лице мелькнула улыбка победителя.
— Потрясно! — сказал он, но вовремя остановился. — То есть я хочу сказать, что тот ужасный акцент, который мы слышим в Вашингтоне утром, днем и вечером, чудовищно заразен. Кстати… Тедди, я всегда знал, что вы окажетесь на моей стороне, если только моим предвыборным лозунгом станет неукоснительная уплата налогов. — Политики становятся такими словоохотливыми лишь тогда, когда садятся на любимого конька. Видимо, кто-то из нас ненароком нажал на кнопку с надписью «неукоснительная уплата налогов». Или «предвыборный лозунг». Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вернуться к теме разговора и помочь Уайту нажать на кнопку «Калки».