Каллаген
Шрифт:
Раздались выстрелы, один из них споткнулся, попытался бежать вместе со всеми, но упал. Дэлавер чуть было не замедлил движение, но Каллаген подал знак рукой.
— В горы! — скомандовал он.
Быстро опустившись на одно колено, он прицелился во всадника и выстрелил. Мохав резко остановился, покачнулся в седле, лошадь рванулась назад, волоча его за собой. Другие тотчас развернули своих лошадей и умчались прочь. Каллаген подошел к упавшему: это был Болдвин, и он был мертв.
Освобождая его от патронов, винтовки и почти пустой фляги, Каллаген поднялся и молча пошел дальше. Остальные уже приближались
Они обнаружили, что тенистых мест почти нет. Дэлавер отправился в другую сторону и занял позицию, которую наполовину закрывала тень и откуда можно было вести наблюдение. Крокер также подыскал удобное место для стрельбы. Пот струился по лицу Каллагена. Он удивлялся тому, что в его иссушенном солнцем теле еще оставалась какая-то влага. Его губы потрескались, а глаза болели. Он сунул в рот прохладную гальку, но от нее в пересохшем рту почти не прибавилось слюны. Когда они отдыхали, он внимательно присматривался к каждому. То, что они зашли так далеко, было просто чудо, но им предстояло идти дальше. Если они найдут воду возле Орлиной горы, как предполагал Дэлавер, то могут там переждать, восстановить свои силы и продолжить путь. Каллаген знал, что помощи ждать неоткуда, но надеялся, что индейцы этого не подозревают. Ни один солдат не будет их искать, и на всей обширной и бесполезной земле пустыни Мохава не сыщется ни единой души, которая могла бы сейчас выручить их из беды. В лагере Кэйди, когда они отправлялись патрулировать пустыню, надеясь ознакомиться с местностью, а не встретиться с врагом, остались капитан и четверо солдат. Единственное, что было у тех и чего не оставалось у Каллагена и выживших вместе с ним людей, — это вода, много воды.
Глава 2
Каллаген пересмотрел оставшиеся запасы, но это его не утешило. Организм каждого был явно обезвожен. Он знал эти признаки.
Никто не жаловался; им было не до этого. По воспаленной коже, затрудненному дыханию и бессоннице он мог судить о степени истощения. У Волша чесались руки и ноги, и несколько раз Каллаген видел, как тот трясет головой. Ноющая боль в конечностях, головокружение и тяжелое дыхание служили признаками того, что ему хуже, чем раненому. Дальше за этими симптомами последует исступление, распухший язык и глухота.
Если бы им только удалось завтра добраться до воды! Волш опустошил свою флягу, а потом сделал жест, будто собирается ее выбросить.
— Не делай этого, Волш, — посоветовал Каллаген. — Если мы доберемся завтра до воды, тебе она еще понадобится.
Волш моргнул, потом равнодушно пожал плечами, но флягу не выбросил.
Медленно тянулся день. Минуты казались часами, люди лежали, не шевелясь. Только один раз па все время один из них переполз в тень, а другой занял его место, поскольку для двоих тени не хватало. Вдруг вблизи резкий выстрел расколол скалу: это мохавы напомнили о себе — они здесь, они ждут.
На закате Каллаген поднял людей. Ему пришлось помочь Волшу подняться. Крокер с винтовкой под мышкой стоял, ожидая. Лицо его осунулось, но выражало решимость.
— Не волнуйся за меня, ирландец, — усмехнулся он. — Когда вы туда доберетесь, я буду с вами.
— Я делаю ставку на это.
Теперь они шли, немного отстав друг от друга, потому
Каллаген поднял голову, посмотрел на вершину горы и направился к ней. Впереди всюду возвышались горы, их было на самом деле не так уж много, но они сулили людям надежду.
Через час остановились. Открытое место, ничего вокруг, а перед ними — пространство, казавшееся широким и незащищенным.
Они продолжали путь. Казалось, скалы снова приближаются, ровная земля становится похожа на мелкое блюдце с испеченной почвой на донышке, где после случайного дождя должна была бы задержаться вода. По краю этой отмели кое-где торчали растения пустыни, и эти случайные кустарники, хотя и не могли служить надежным укрытием, но, по крайней мере, можно было надеяться, что люди тут не окажутся явной мишенью.
Дэлавер споткнулся и чуть не упал, но удержался благодаря своему ружью, что воткнулось в песок. Некоторое время он стоял покачиваясь.
— Как ты думаешь, сколько еще осталось? — спросил Каллаген.
— До горы? Думаю, что миля. До воды немного больше.
Они отдыхали какое-то время, некоторые уснули. Каллаген не мог сомкнуть глаз. Мохавы были здесь, недалеко, и они тоже знали о воде. Догадывались ли они, что и солдатам известно местонахождение источника? Если так, то индейцы попытаются остановить их, прежде чем они доберутся до него.
Каллаген отгонял прочь грустные мысли, заставив себя пристальнее рассмотреть почву между ними и горой, видневшейся вдали. Начиная с того места, где они находились, придется завоевывать каждый шаг, а безопасность, пусть даже временную, они обретут только там, где найдут воду.
Впереди высилась Орлиная гора. Мелкое, высохшее русло тянулось к вершине по пустынной почве. Вероятно, вода просочилась в землю как раз в том месте, где они остановились.
А если ключ окажется справа? Он обдумывал свои выводы, а потом вдруг осознал, что небо уже посерело. Он поднял людей, и они опять двинулись дальше.
Сто, двести ярдов преодолели довольно успешно. И вдруг Крокер ощутил страшную боль в ногах. Он спотыкался, стараясь изо всех сил удержаться на ногах. Волш все же упал. Дэлавер помог ему, с трудом подняв его и поддерживая, пока тот не восстановил равновесие.
Еле передвигаясь, спотыкаясь и то и дело падая, мужчины преодолели еще сотни две ярдов. При свете еще можно было разглядеть следы, но Каллаген их не видел… Но если близко вода, то должны быть и следы.
Предположим, что здесь нет воды… А что, если гора, к которой они направляются, вовсе не Орлиная? Эта местность не являлась родиной Дэлавера, а он побывал здесь всего один раз… он мог и ошибиться. Если здесь нет воды, их можно уже считать мертвецами.
Волш снова упал, и ему снова помогли встать. Каллаген посмотрел вверх. При тусклом свете гора казалась голой базальтовой глыбой. Он перевел взгляд вправо.
— Хорошо… — И только со второй попытки из его пересохшего горла могли вырваться слова: — Мы свернем здесь.
Крокер упал, пытаясь вскарабкаться на насыпь высотой не более пятнадцати дюймов. С трудом ему это удалось, он посмотрел на Каллаген с отсутствующим взглядом, отдышался, а потом произнес:
— Все в порядке, ирландец. Я с тобой.