Каллисто
Шрифт:
Куприянов очень часто подходил к окнам и подолгу смотрел куда-то вверх. Отрываясь от этих непонятных наблюдений, он хмурился, и было видно, что какая-то навязчивая мысль не дает ему покоя.
Иногда он надолго задумывался и, если ему задавали в это время какой-нибудь вопрос, вздрагивал и просил повторить. Чувствовалось, что мысли профессора находятся далеко от института и обычной работы.
— Может быть, он болен? — шептались между собой его помощники.
Петр Широков, старший ассистент и любимый ученик
— Я здоров, — сухо ответил Куприянов.
Молодой человек смутился.
— Я совершенно здоров, — повторил профессор. — Правда, я сегодня немного невнимателен. Меня все время занимает одна мысль. — Он задумчиво посмотрел в лицо ассистенту и вдруг спросил: — Как вы думаете, Петр Аркадьевич, есть на Марсе разумные существа?
При этом совершенно неожиданном вопросе на лице молодого ученого появилось выражение тревоги.
— Видите ли… — запинаясь ответил он. — Я, собственно… До сих пор… Я совсем не думал об этом.
— Я тоже, — сказал Куприянов. — Но сегодня этот вопрос не выходит у меня из головы. Где вы живете? — задал он опять неожиданный вопрос.
— Обычно в городе, а сейчас на даче.
— Так. А сегодня утром вы смотрели на небо?
— Нет. — Молодой ассистент всеми силами старался скрыть тревогу, которая все сильнее охватывала его. — Сегодня я как будто не смотрел на небо.
— Напрасно!
Куприянов встал и подошел к окну.
— На небе бывают интересные вещи. Вот, например, сегодня…
Он подробно рассказал о блестящей точке и о беспокойстве академика Штерна.
— Когда я ехал в Москву, — закончил он, — мне пришла в голову мысль, что этот маленький блестящий предмет, который находится, как сказал Штерн, за пределами атмосферы, может оказаться космическим кораблем, летящим на Землю с другой планеты. Я никак не могу избавиться от этой мысли.
Молодой человек успокоился и тоже подошел к окну.
— К сожалению, — сказал Куприянов, — в городе не видно этой точки. Тут воздух не так чист.
— Вы серьезно думаете, что это может быть корабль с Марса? — спросил Широков.
— А почему бы нет? Люди неосновательно думают, что непременно они первые полетят на Марс и другие планеты. Но если там есть разумные существа, то почему не может случиться, что не мы, а они первыми прилетят к нам?
— Это было бы очень интересно.
— Не только интересно, но и очень, очень важно. Ведь наша техника еще не может построить космического корабля. Если на Землю прилетит такой корабль с другой планеты, люди узнают много нового и полезного. И не только в области техники, но и в других науках.
— Это было бы очень интересно, — повторил Широков. Он высунулся
— Ничего не увидите, — сказал Куприянов. — Я уже десять раз пробовал. В городе мешает пыль.
— Теперь я тоже буду все время думать об этом, — сказал Широков. — Пока не узнаю, что это за точка.
— И кто-нибудь посоветует вам ехать домой, потому что вы «не совсем здоровы», — усмехнулся Куприянов.
Широков покраснел:
— Я думал…
— …что профессор Куприянов сошел с ума, — докончил за него собеседник.
— Что вы, Михаил Михайлович! Кто мог это подумать?
— Вы первый. Разве не это вы подумали, когда я спросил вас, есть ли люди на Марсе? — Куприянов рассмеялся. — Успокойтесь, — сказал он, положив руку на плечо ассистента. — Я нисколько не обиделся на вас.
Зазвонил телефон. Куприянов снял трубку:
— Слушаю!
— Кто у телефона? — услышал он голос Штерна.
Профессор внезапно почувствовал волнение. Рука с трубкой задрожала.
— Это я, Семен Борисович. Куприянов.
— Вас-то мне и надо. Немедленно бросайте все и приезжайте ко мне на обсерваторию. Только как можно скорей!
— Это касается…
— Да, да! Не теряйте ни минуты!
Штерн повесил трубку.
— Ну!.. — Куприянов развел руками и тяжело сел в кресло. — Академик Штерн срочно просит меня приехать к нему. Он, по-видимому, очень взволнован.
— Вы поедете?
— Немедленно. Это явно касается нашего «космического корабля».
— Михаил Михайлович! — умоляюще сказал Широков. — Возьмите меня с собой.
— Хорошо, — сказал Куприянов. — Вызовите мою машину.
Было два часа дня.
Куприянов пригласил к себе старших сотрудников института и отдал все необходимые распоряжения.
Какое-то смутное чувство говорило ему, что сегодня он не вернется сюда.
Неотложные дела заняли много времени, и только в три часа Куприянов с Широковым сели в машину.
— Домой? — спросил шофер.
Профессор нахмурился.
— Нет, домой, как я сказал, в семь часов. Пока поезжайте на обсерваторию.
Астрономическая резиденция Штерна была расположена за городом, как и все обсерватории мира. Но машина шла быстро, и через сорок минут они уже подъезжали к ней.
Ни профессор, ни его ассистент за всю дорогу не проронили ни слова. Они были одинаково взволнованы и одинаково нетерпеливы. Что неожиданный вызов Штерна означал правильность догадки Куприянова, казалось им обоим несомненным. Но это величайшее и поразительнейшее событие, со всеми неисчислимыми последствиями, которые оно должно было повлечь за собой, совершилось так просто, что они никак не могли поверить, что оно действительно совершилось. Каждый из них старался уверить себя, что он ошибается и что вызов Штерна имеет какую-нибудь другую причину.