Каллисто
Шрифт:
В Москве их ждали.
Столица Советского Союза готовилась встретить гостей Земли.
В городе находились многочисленные делегации со всех концов страны.
Академик Неверов вчера позвонил в лагерь и сообщил Куприянову, что вечером в день приезда звездоплаватели будут приняты Председателем Совета Министров и секретарем ЦК КПСС.
ПЕТР ШИРОКОВ
По предложению Штерна, каллистян поселили в обсерватории, так как это было удобно во многих отношениях.
Широков и Ляо
Приехав в Москву, они уже не застали Мьеньоня и Ньяньиньга. Лежнев, оба инженера и сопровождающие их земные ученые сразу после приезда и совещания у министра тяжелой промышленности вылетели на Уральский металлургический комбинат.
Они не хотели терять ни одного часа дорогого для них времени. Пока окончательно не выяснится, может ли техника СССР оказать им помощь, каллистяне не могли быть спокойны.
В Кремле тепло и сердечно встретили жителей другой планеты. Дружеская беседа продолжалась свыше трех часов.
Ляо Сену и в особенности Широкову пришлось много потрудиться, но они справились со своей нелегкой задачей и обеспечили полное взаимопонимание.
— Мы покажем вам все, что вы захотите увидеть, — сказал Председатель Совета Министров. — Товарищ Куприянов об этом позаботится.
По вопросу, больше всего волнующему гостей, секретарь ЦК сказал:
— Я говорил сегодня по телефону с директором комбината. Они думают, что месяца через три-четыре аппарат будет готов. Вы не должны ни о чем беспокоиться. Все, что нужно, будет сделано, и вы вернетесь на Каллисто.
— Передайте нашу глубокую благодарность, — попросил Диегонь.
— Это и в наших интересах, — ответил секретарь ЦК. — Мы хотим, чтобы общение обеих планет продолжалось и впредь. Например, было бы хорошо найти способ обмена взаимной информацией. Это было бы полезно и для нас и для вас.
— Исключительно тяжелая проблема, — заметил Манаенко (все члены экспедиции присутствовали на приеме). — Такое исполинское расстояние…
— Соединенные усилия технической мысли двух планет, — сказал на это секретарь ЦК, — могут сделать даже невозможное возможным.
— Было бы полезно, чтобы люди побывали у нас, — сказал Синьг.
Широкову показалось, что при этих словах все каллистяне посмотрели на него. Он смешался и покраснел. Ляо Сен перевел эту фразу за него.
Глава правительства улыбнулся.
— У нас есть основание предполагать, что ваше желание будет исполнено, — ответил он.
Прием закончился около полуночи.
По просьбе каллистян автомобили долго кружили по улицам Москвы. Несколько раз москвичи узнавали пассажиров, и тогда вокруг машин мгновенно собиралась огромная толпа. Приходилось останавливаться, переводить гостям слова приветствия и их ответ. Долго не удавалось тронуться дальше.
Только в два часа ночи они, наконец, приехали в обсерваторию.
— Вы умеете встречать друзей, — сказал Диегонь. — Мне хочется надеяться, что и нам предстоит удовольствие встречать на Каллисто людей Земли.
— Вы же слышали, что ответил
Широков не ответил и вышел из комнаты.
Он пошел к Вьеньяню. Каллистянский астроном сразу по приезде лег в постель. Воздушное путешествие, долгий путь по Москве, когда автомобили медленно продвигались по улицам, заполненным народом, вышедшим встречать каллистян, волнение, вызванное этой встречей, утомили его. Лечение Синьга дало прямо волшебные результаты, но все же недавнее ранение сказалось, и Вьеньянь даже не поехал в Кремль.
«У нас есть основания предполагать, что ваше желание будет исполнено», — повторял про себя Широков слова Председателя Совета Министров. «Что он хотел этим сказать? Неужели даже там, в Кремле, знают о моем желании?»
У постели Вьеньяня сидел Синьг. Он рассказывал своему товарищу о приеме в Кремле. Широков услышал, как он сказал:
— Они полны уверенности, что смогут помочь нам.
— Так оно и будет! — Широков присел на край постели. — Как вы себя чувствуете?
— Завтра Вьеньянь будет совершенно здоров, — ответил Синьг. — Все это простое утомление.
— Какое впечатление на вас произвела Москва? — спросил Широков.
— Нам еще трудно ответить на этот вопрос, — сказал Синьг. — Мы плохо видели. Встреча, устроенная нам людьми, поглотила все наше внимание. Но Москва мне лично показалась красивым городом.
— У вас мало растений, — сказал Вьеньянь. — Многие улицы представляют собой сплошной камень. Вы на меня не обидитесь, если я скажу откровенно? Архитектура мне не понравилась. У нас в домах больше света.
— Климат не позволяет нам строить такие здания, как у вас, — сказал Широков. — Мы должны думать о защите от холода. Но если вы попадете в южные страны, то увидите там дома, похожие на ваши. Скоро может состояться второй полет к нам? — спросил он.
— Не думаю, чтобы скоро, — ответил Вьеньянь. — На путь от Каллисто до Земли и обратно требуется одиннадцать лет, двадцать два по-вашему, но я не сомневаюсь, что он будет совершен. Впрочем, — прибавил он, ласково посмотрев на Широкова, — если мы не ошибаемся, может легко случиться, что второй полет состоится вскоре после первого. Если мы правильно понимаем намерения одного человека…
Синьг засмеялся.
— Я думаю, что мы поняли правильно, — сказал он, кладя руку на плечо Широкова.
— Если так, — сказал Вьеньянь, — звездолет будет вторично на Земле через двадцать пять лет по вашему счету. Раньше чем через три года мы своего гостя не отпустим.
В эту ночь Широков долго не мог заснуть. Он лежал с открытыми глазами в полной темноте и думал. Слова каллистянского астронома звучали у него в ушах.
Двадцать пять лет!
Половина сознательной жизни человека!
И только три года из них пройдут там, на Каллисто. Остальные двадцать два придется провести на звездолете, в таинственной, пугающей неизвестности просторов Вселенной.