Камбер Кулдский
Шрифт:
Старик стал задыхаться, и Рис наклонился к нему, чтобы услышать имя.
— Продолжай, Дэн. Его имя?
— Его имя Бенедикт. Бенедиктус. Он… Халдейн… Король. Рис склонил голову и, закрыв глаза, автоматически нащупал пульс. Но он знал, что на этот раз его уже не будет. Он опустился на колени и простоял так несколько минут, затем, покачав головой, сложил руки старика на неподвижной груди и закрыл безжизненные глаза мертвеца. Рис перекрестился и отвернулся. Он был уже у двери и вдруг вспомнил о монете. Рис быстро вернулся и снял ее с шеи мертвеца.
Хотя Рис и не мог
Взволнованный, он опустил монету в кошелек на поясе и пошел к двери. Здесь он остановился, чтобы успокоиться и предстать перед слугами и священником.
Бросив последний взгляд на старика, он открыл дверь.
— Все кончено, милорд? — спросил священник. Рис кивнул.
— Конец был легким. Он умер почти без мучений.
Священник поклонился и вошел к усопшему для заупокойной молитвы. Слуги опустились на колени у дверей. Многие из них начали плакать.
Рис, внезапно ощутив себя очень усталым, медленно опустился по лестнице к ожидавшему его Гиффорду.
Гиффорд стоял, прижимая к груди медицинскую сумку Риса, с ожиданием глядя на господина.
— Все кончено, милорд?
Рис кивнул, приказал ему открыть дверь и пошел из лавки. «Да, все кончено, — подумал он про себя, когда они шли по улице. — Или все только начинается?»
ГЛАВА 3
Представь возле себя место врачу, так как бог создал его, и не отпускай его от себя, так как он может тебе понадобиться.
Все следующее утро шел противный мелкий дождь. Промокший Рис Турин бросил поводья в аббатстве святого Лайэма. Он ехал всю ночь без слуг и охраны, чтобы к рассвету добраться сюда, так как загадка монеты, которую он взял у Дэниэла, не давала ему покоя.
Рис спрыгнул с коня и ввел его на животный двор, где подождал, пока слуга взял из его рук поводья, чтобы позаботиться об усталом животном. Кожаный плащ Риса промок насквозь, меховая оторочка была забрызгана грязью. Вода лилась с его шляпы и волос, когда он наконец очутился под навесом и осмотрелся.
Здесь он обучался вместе с Йорамом еще до того, как обнаружил в себе дар Целителя. Перед его мысленным взором возникли счастливые воспоминания о беззаботных днях.
Но причиной его нынешнего появления здесь была вовсе не ностальгия. Среди людей, которым Рис мог доверять, был один, возможно, знающий происхождение этой серебряной монеты. Йорам МакРори, товарищ детства, ближайший Друг, был здесь руководителем школы аббатства. Если информация Риса подтвердится и этот Бенедикт, который сейчас находится в каком-то монастыре, действительно наследник Дома Халдейнов, то именно Йорам МакРори должен знать, как лучше распорядиться этой информацией для блага всех.
Вздохнув, Рис стянул с головы промокшую шляпу и, проведя по мокрым волосам рукой, двинулся по
Конечно, Йорама в этот час там не могло быть. Капитул каноников закончился уже давно, когда воспитанники школы еще не поднялись.
Однако классы и квартиры преподавателей были в этом же здании-если он не найдет самого Йорама, то, весьма вероятно, встретит кого-нибудь, кто сможет сказать, где находится молодой священник.
Рис отошел в сторону, пропуская колонну воспитанников, которые были очень горды своими голубыми мантиями с вышитыми на груди эмблемами святого Лайэма. Затем он прошел в главный холл, куда выходили двери всех классных комнат, и там заметил знакомого священника. Рис подошел к нему с почтительным поклоном.
— Доброе утро, отец Доминик. Вы не скажете, где я могу найти отца МакРори?
Старый священник хмуро посмотрел на него, но когда узнал Риса, лицо его просветлело.
— О, это же Рис Турин! Ты учился у нас когда-то! Рис улыбнулся и снова поклонился.
— Я польщен, что вы меня помните, отец. Глаза священника заметили знак Целителя на тунике Риса, и теперь он почтительно поклонился.
— О, как я мог забыть вас, милорд? Ваше высокое предназначение уже тогда было для меня очевидно.
Он осмотрелся вокруг, как будто забыл, где находится. Затем он с улыбкой повернулся к Рису.
— Вы ищите отца Йорама? Сейчас он в библиотеке. Хорошо, что вы застали его, поскольку позднее он собирался ехать домой для празднования Дня святого Михаила.
— Да, я знаю. Я тоже приглашен к МакРори на праздник, так что я специально приехал пораньше, чтобы потом ехать вместе.
— Не буду задерживать вас. Да хранит вас Господь, сын мой.
— Благодарю, отец.
Рис повернулся к выходу из здания и пошел по крутой лестнице в библиотеку. Отец Доминик не соврал. Йорам действительно был там в одной из келий.
Он сидел, задрав ноги на стол, книга лежала у него на коленях, повернутая так, чтобы на нее падал свет из окна, по которому струилась вода. Увидев вошедшего Риса, Йорам приветливо улыбнулся.
— Рис, старина, ты похож на мокрую курицу! Что тебя занесло сюда в такую погоду? Ведь мы увиделись бы завтра у нас дома!
Рис помолчал. Он вынул из кошелька монету, посмотрел на нее и опустил серебряный кружок в руку Йорама.
— Ты видел когда-нибудь такую монету? — спросил он.
Йорам несколько минут внимательно рассматривал ее.
Отец Йорам МакРори был высок, строен и светловолос, как его отец. Он обладал исключительной способностью выглядеть настоящим щеголем, будь то во время служения большой мессы или после утомительной охоты на оленя.
Сейчас на нем была простая сутана и накидка с капюшоном. Капюшон был откинут на плечи и открывал голову с кружевом тонзуры. Ноги, обутые в сандалии, покоились на краю стола. Узкие пальцы вертели монету. Йорам читал надпись.
Однако внешнее величие этого человека вовсе не было наигранным. В возрасте двадцати лет он был возведен в сан самим архиепископом Валоретским, и всем было ясно, что этому юноше предстоит занять самые высокие посты в церковной иерархии.