Камелефата
Шрифт:
— У тебя есть отец, Жанна, и многие тебя здесь любят. Там, в моей стране, я действительно очень нужен.
— Ты, наверное, прав, — слабым голосом ответила она.
Внезапно в зарослях раздался выстрел. Жанна резко вскочила и тут же упала на руки Камелефаты, который инстинктивно прижал ее к себе, пытаясь защитить, и почувствовал, что по спине девушки течет горячая кровь, заливая его пальцы.
Он быстро отнес девушку в заросли и бросился на поиски того, кто стрелял. Но вокруг все было спокойно, и сколько он ни рыскал, не нашел ни малейшего следа преступника. Камелефата вернулся к Жанне.
Девушка лежала
Страшная боль пронзила душу Черного капитана: зачем погибло это невинное дитя, да еще так нелепо! Кто убил ее? Почему? В итоге Камелефата решил, что пуля-злодейка предназначалась вовсе не Жанне, а ему, Камелефате. Судьбе же угодно было распорядиться иначе.
Он поднял безжизненное, безвольное тело и понес Жанну к отцу, хорошо представляя, чего может стоить ему этот поступок. Смерти он не боялся, но должен был жить — слишком великой целью определялась его жизнь. Впрочем, цель есть в жизни каждого человека, хотя случается, что некоторые отказываются от жизни, отрекаясь тем самым и от цели, поставленной перед ними судьбой.
Камелефата со своей печальной ношей успел пройти совсем немного, когда его со всех сторон внезапно окружили вооруженные до зубов пираты, только и ждущие команды, чтобы расправиться с ним. Как ни странно, Камелефата вовсе не казался обескураженным или испуганным и спокойно приблизился к капитану флибустьеров, молча наблюдавшему за ним издали. Перед этим человеком с раненой душой и застывшим как изваяние Камелефата остановился.
Казалось, капитан не замечает его. Однако, поймав его взгляд, Камелефата увидел, что в нем смешалось все — ненависть, гнев, боль.
— Я очень ценил тебя, Черный капитан, но ты обманул мое доверие. Ты умрешь на веревке. Слишком много чести тебе — умереть от пули, — проговорил наконец вожак пиратов.
— Я понимаю тебя всем сердцем, — ответил Камелефата, — но ты ошибаешься. Не я убил эту девочку, и поверь мне, горе мое столь же велико, как и твое.
— Что стоят слова жалкого черномазого раба! — бросил вожак.
Камелефата почувствовал, как кровь гневно забурлила в его жилах, но он не бросился на оскорбителя только из уважения к мертвой девушке, которую все еще держал в объятиях. В глубине души ему все же очень жаль было раздавленного горем отца.
— Признаешь ли ты, что вчера вечером готовил заговор против меня? Я ведь собственными ушами слышал все, что говорилось на этом вашем собрании! — грозно спросил капитан флибустьеров.
— Раз уж ты там был, то сам можешь подтвердить, что это вовсе не было заговором.
Капитан не ответил. Он принял от Камелефаты тело дочери и нежно опустил его на землю. А в это время пираты уже прилаживали веревку с петлей к ветке дерева.
Камелефата грустно улыбнулся. «Что за бесславный конец для воина ашуку!» — подумал он и оглядел лица африканцев, для которых был оплотом и надеждой. Но что могли выражать их помертвевшие лица, кроме гнева и ненависти, и лишь у некоторых он прочел в глазах сочувствие, смешанное, однако, с полным собственным бессилием и полным непониманием происходящего.
Казнь Камелефаты казалась неизбежной, когда на сцене появились два новых действующих лица. Впереди шел белый юноша со связанными за спиной руками, за ним следом — огромный
Толпа остолбенела. В наступившей тишине чернокожий поведал следующее:
— Пошел я на реку умыться, вдруг слышу — стреляют. Я туда, вижу, этот вот парень держит в руках еще дымящийся мушкет. Завидел меня да как вдруг побежит! Я — за ним. Побегать пришлось, ничего не скажешь, но все же я его словил ну и сюда доставил. — Тут он с изумлением посмотрел на Камелефату и спросил: — А его-то вы за что вешать собираетесь?
Ему так никто и не ответил. Камелефата был невиновен, это стало совершенно очевидным, особенно после того, как настоящий убийца признался в том, что совершил.
Встав на рассвете, он по пятам следовал за Жанной, заметив, что та потихоньку направилась к ручью. Он подкрался поближе и подслушал ее разговор с Камелефатой на берегу. Убийца пришел в полное отчаяние: он любил Жанну и теперь, после ее слов, понял, что она для него потеряна навсегда, если только… Да, шальная мысль привела его к страшному преступлению. Он хотел убить соперника, но дрогнула рука, и пуля попала в любимую им девушку. В его Жанну. Единственным спасением было убежать и свалить вину за смерть Жанны на Камелефату. И это ему почти удалось, но неожиданное появление великана-африканца спутало все планы…
Капитан объявил, что преступника будут судить по всей строгости. Нетрудно было догадаться, что его непременно вздернут на самом высоком суку. Камелефате капитан приказал следовать за ним и прошел в свою пещеру.
Толпа постепенно разошлась, все вернулись в лагерь, лишь речушка, свидетельница трагедии, продолжала равнодушно журчать над обкатанными прозрачными камешками.
21. Возвращение бывшего раба
Необычайное оживление царило на скалистом берегу бухты, где собрались почти все корсары, чтобы попрощаться с Черным капитаном, покидавшим их навсегда.
Камелефата в последний раз беседовал с вожаком пиратов.
— Прости мне, Черный капитан, мой тогдашний гнев, — сказал старый флибустьер. — Жанна была для меня в этой жизни всем.
Камелефата не решался посмотреть в его лицо, искаженное горечью утраты. Он не находил нужных слов.
— Я понимаю твое горе, — сказал он просто.
— Я давно знал, что ты хочешь уехать. Теперь ты свободен, как и твои чернокожие братья. Бери четыре фрегата и оружие, какое понадобится.
Попробуйте представить себе чувства раба, который покинул родину четыре года назад… и вот, получив свободу, может наконец туда вернуться!
Через два часа Камелефата и его товарищи были уже на борту. Черный капитан в последний раз простился с отважными корсарами, к которым успел привыкнуть, а потом, как настоящий командир маленького флота, скомандовал:
— Право руля! Курс — юг! Поднять паруса!
Четыре фрегата вышли из маленькой гавани и взяли курс на юг.
Черный капитан, спустившись в свою каюту, вспоминал тех, кого только что покинул. Все же это были славные парни, хоть и грубоватые. Он не ошибся, когда решил довериться им. Он был обязан им жизнью, да и жизнью всех остальных африканцев-рабов тоже. Конечно, ему дорого пришлось заплатить за свою свободу, но ведь и флибустьеры не стали его обманывать.