Камелот. Осколки легенд

«…Credo in Spiritum Sanctum, sanctam Ecclesiam catholicam, sanctorum communionem, remissionem peccatorum, carnis resurrectionem, vitam aeternam. Amen». [1]

Старик закончил молитву, и по его щеке, которую рука безжалостного времени расписала тонкой сеточкой морщин, побежала слеза.

Пожары вокруг замка Соулвилль уже перестали тлеть, и на обожженной земле появилась свежая трава. Весна. После ожесточенного боя в окрестностях замка прошло три недели.

Цветные флаги, украсившие стены Соулвилля в честь победителей, успели поблекнуть на солнце в ожидании праздника и сейчас напоминали осенние листья, готовые вот-вот облететь с ветвей.

Праздник постоянно откладывали, потому что лорд Эдем — старший из двух принцев древнейшего рода Виздомов — лежал в постели в богато обставленных покоях родового замка и страдал от раны плеча, полученной в последнем бою.

— Я все вижу, Гилберт, ты опять плачешь, — сказал лорд Эдем, отодвинув прозрачный балдахин.

— Простите, милорд. — Старик торопливо встал и подошел к постели принца. — Вы уже проснулись? Ведь всего восемь.

— Я не спал всю ночь.

— Ваша рана причиняет мне столько же боли, сколько и вам. — Старик помолчал. — Простите мою дерзость, но я считаю, что наши лекари не слишком сведущи, чтобы лечить такие ранения. Позвольте, я пошлю за отшельником в Молен. Я слышал, он лечил и не такое…

— Гилберт, — прервал слугу Эдем, — это просто царапина. Сам не понимаю, отчего я так расхворался. Это просто черт знает что такое! — Принц в негодовании ударил ладонью по постели и тут же ощутил страшный приступ боли. Из-под белоснежной повязки на левом плече проступило алое пятно.

— Это плохая рана, — тихо сказал старик. — Она причинит вам еще немало хлопот. Попомните мои слова, милорд, я знаю, о чем говорю.

— Ты несешь чушь, сумасшедший старик! — закричал Эдем, чувствуя, как гнев обдал его жаром с головы до ног, выступая, точно кровь на повязке, и густо пропитывая все тело. — Я уже не в том возрасте, чтобы слушать твои страшилки и детские сказки о борьбе добра со злом! Вместо того чтобы причитать, лучше пойди и распорядись, чтобы мне подали завтрак в обеденную залу. Я буду завтракать вместе со всеми.

— Но вы еще слишком слабы…

— Я сказал, пойди и распорядись! — крикнул молодой лорд и ударил кулаком по низкому столику рядом с кроватью.

Пустой серебряный кубок с грохотом полетел на пол.

Старик вздрогнул:

— Я все сделаю.

Гилберт поклонился, пошарил руками в поисках упавшего кубка и, подняв его, поплелся к двери.

Эдем сел на постели.

— Не сердись на меня, старина, — голос принца

смягчился. — Извини, что накричал на тебя, просто эта рана лишает меня сил. — Он опустил голову. — Все ждут праздника по случаю нашей победы в битве, а я лежу в ночной сорочке уже три недели, точно впавшая в уныние девица, которую покинул жених, и начинаю потихоньку сходить с ума.

Гилберт остановился, повернулся к принцу и молча кивнул. Эдем чувствовал, что перегнул палку, накричав на старика, и попытался пошутить, чтобы смягчить обстановку:

— Ты представляешь, у меня уже три недели не было женщины! Это чудовищно! Я уже не знаю, что у меня болит больше: раненое плечо или…

Старик улыбнулся, но на лице его все-таки читалась обида.

— Я знаю вас с самого детства, милорд, — отеческим тоном сказал он. — И вы всегда были чрезвычайно упрямы, но сейчас… — Гилберт вздохнул. — Поверьте, ваше упрямство вам только во вред.

— Хорошо, хорошо, старый зануда! — Лицо Эдема тоже осветилось улыбкой. — Лишь только ты всегда мог найти со мной общий язык и склонить к уступкам. Я разрешаю тебе послать за этим твоим отшельником в Молен, но к завтраку все-таки спущусь.

— Воля ваша, милорд, — поклонился Гилберт.

Сердце слуги было тронуто. Старик был слеп, но его выцветшие голубые глаза, всегда открытые широко, как у ребенка, излучали свет.

— И принеси мне чистую рубашку, я желаю быть неотразимым сегодня! — с напускным пафосом сказал Эдем.

Гилберт удалился, а принц опять прилег на шелковые подушки.

Плечо продолжало пульсировать, точно в него каждую секунду вонзались жала тысячи змей. На лбу Эдема выступила испарина, впитывая прохладу утреннего ветерка, который сочился из приоткрытых ставень, лаская лицо принца. Он закрыл глаза и забылся сном. Впервые за последние двое суток.

— Туше!

— Ричард! Это нечестный прием, так дерутся враги! — крикнул Саймон, один из ближайших друзей Ричарда.

— Только на войне, мой друг, мы встречаем истинных учителей. — Ричард подал руку своему вассалу и помог ему подняться с пыльной земли внутреннего дворика. — Если мы не будем драться, как наши враги, не будем перенимать их тактику и приемы, то они очень скоро расправятся с нами. — Принц повторил свой прием, рассекая мечом воздух. — Мы совершенствуем наше оружие, благодаря сведениям наших тайных агентов, рассчитываем силы в бою, зная численность войск противника. Так почему же нам не драться, как они?

— Так, я понял.

Саймон отряхнул одежду от пыли и сделал выпад. Но принц был готов, приняв удар на кинжал в левой руке.

— Непредсказуемость? Это хорошая тактика, Сай, — сказал он. — Но только в том случае, если ты ведешь себя НЕПРЕДСКАЗУЕМО и не выдаешь своих намерений.

— Я чем-то выдал свои намерения? — удивился Саймон.

— Конечно! Ты слишком тщательно отряхивал свой костюм, рассчитывая, сколько тебе нужно будет сделать шагов ко мне, чтобы нанести точный удар. Я даже специально подошел ближе, чтобы ты сильно не утруждался. — В серых глазах Ричарда играла усмешка.