Каменка
Шрифт:
— Я не говорил, что это был человек, — слегка угрюмо отве-тил Никон. — Может человек, может животное, может еще кто, — он бросил короткий взгляд на Молчана. — Я только го-ворю, что вчера вечером могила была еще цела, вот и все.
— Видишь? — снова вмешался в разговор сельский голова. — Он просто сказал, что вчера вечером…
— Я слышал, — не дал ему договорить Володаров. — Ну, хо-рошо. Тогда я не совсем понимаю. По вашим, Валера, словам это было точно не животное. Исходя из противного можно сделать вывод, что это точно кто-то из местных.
— Чего это? — возмутился
— А того, что никому и в голову не придет переть в ваш, как вы сказали, Усть-Пердюйск чтобы вандализмом зани-маться. Да еще каким! Вместо того, чтобы просто повалять здесь все, они яму выкопали, гроб вскрыли и тело забрали. Нет, это определенно был кто-то из местных. Осталось по-нять, зачем кому-то все это нужно. Еще и крест брать не ста-ли. Значит, дело не в деньгах… Может месть? Этот ваш Аль-бертыч в селе врагов не имел?
— Да нет, вроде, — Молчан нахмурился, вспоминая. — Так-то оно все не без греха. Может и были с кем нелады, но что-бы до такой степени… Нет, такого я бы не пропустил. Тем паче ты, Геннадий Павлович, опять наш народ непонятно за кого принимаешь. То тебе Никитин жену прибил, то теперь покойников воруют.
— Но вы же не станете отрицать, что… — начал было оправдываться Володаров, но его оборвал Никон.
— Смотрите! — бывший священник стоял в паре-тройке метров от ямы, показывая пальцем на землю.
Аргумент нового участкового на тему отсутствия следов показался Никону разумным, а потому, пока у могилы раз-горался спор на тему упадка нравов в вымирающих селах, он решил пройтись вокруг, поискать. Авось следы есть, просто их нужно найти? И оказался прав. Но, к слову, проще от это-го не стало.
Володаров и Молчан подошли к тому месту, на которое указывал Никон и застыли как вкопанные. Причиной такой реакции были заветные отпечатки пары ног, довольно легко читавшиеся на темной земле. Они тонкой вереницей, слегка отклоняясь то влево, то вправо, уходили в сторону леса. И все бы ничего, только это были следы не ботинок, на которые надеялся Володаров (ведь по размеру и форме подошвы можно легко вычислить вандала). Это были следы босых ног.
— Интересно, — протянул Володаров.
— Ага, — подтвердил Молчан.
— Это что же получается? Некий босой неизвестный, пред-положительно житель Каменки, среди ночи выкопал могилу Балашова, сломал надгробный крест, затем извлек тело по-койного и скрылся с ним в лесу? Интересная у вас тут в селе жизнь, однако.
— А если б ты, Геннадий Павлович, не был такой упрямый, то она бы стала еще интереснее, — Молчан хитро прищурился и закурил.
— Дайте угадаю, сейчас вы попытаетесь убедить меня в том, что здесь произошло нечто сверхъестественное?
— А чего тут пытаться? Все и так ежу понятно! Вот сам по-гляди…
— Нет, и речи быть не может. То, что мы в данный момент не можем объяснить случившегося, еще ничего не значит.
— Это отчего же не можем объяснить? Я-то как раз еще как могу. Ты меня не приплетай к своему неверию, а лучше возьми да погляди внимательнее.
Володаров раздраженно закатил глаза и тяжело вздохнул. Весь его тщательно обдуманный план сохранять образ чело-века далекого от суеверий
— Значится так, — начал Молчан, — дело и выеденного яйца не стоит. Зверям могилка нашего Альбертыча и даром не сдалась, это мы уже выяснили. Ага. Что ж тогда остается? Правильно, человеки! Оно, кончено, можно тут сейчас Агату Кристи развести и понапридумывать всякого, разного. Бу-дешь ты, Павлович, по селу ходить, как дурак, во все двери стучать и спрашивать, не видел ли кто вчера ночью мужика с лопатой на погосте. Да вот только никто тебе ничего не рас-скажет. Потому что, во-первых, ты в Каменке человек новый, незнакомый. Нету к тебе доверия еще. А во-вторых, никого вчера ночью на погосте с лопатой не было. Знаешь, чего?
Володаров вопросительно кивнул.
— А того, что наш Альбертыч сам себя выкопал, — Молчан с довольным лицом выпустил густой клуб табачного дыма.
— Да ну, что вы придумываете?
— А вот и не придумываю. Как есть говорю. Вот ты когда в последний раз землю лопатой копал? А? То-то же! Ты же го-родской, какой с тебя спрос? Поди посмотри на яму. Нету на ней следов от лопаты. Края неровные, земля вокруг как по-пало разбросана.
— Это еще ничего не доказывает.
— Ага. И щепки от гроба тоже ничего не доказывают?
— А что с ними? — Володаров спрашивал искренне, потому что на них-то он как раз и не обратил внимания.
— А то, что ежели лопатой по гробу бить, как в твоей исто-рии, то они где должны быть? Правильно, внутри. А они где? Снаружи.
— Возможно, они остались на теле Балашева и обсыпались, когда его доставали?
В голосе Володарова больше не было прежней уверенно-сти. Теперь, после того, как Молчан выдал свое описание произошедшего, теория с похищением трупа каким-то непо-стижимым образом сама стала походить на фантазию, а не-объяснимое воскрешение девяностодвухлетнего мертвеца — на обыденность.
— Или Альбертыч просто решил погулять немного, выло-мал гроб изнутри, выкопал себя и убежал в лес. Вот тебе и босые ноги. Ты же сам видел, следы неглубокие, такие му-жик со стариком на спине оставить никак не мог.
— Ну а крест поломанный как в вашу версию событий впи-сывается? — идеи Володарова почти ничего не объясняли, а лишь вызывали больше вопросов, тогда как Молчановские, казалось, били прямо в точку. Гена знал, что мертвые из мо-гил не встают и в лес не убегают, а потому отчаянно пытался найти ту одинокую ниточку, потяни за которую и весь этот псевдоправдоподобный бред рассыплется, как карточный домик на ураганном ветру.