Камнерождённый
Шрифт:
На данный момент здесь не хватала разве что малышки Лидии, которая любила подольше поспать, да дяди Вилмара. Вчера он отправился к Тюленьему заливу. Недавно там произошла одна стычка двух небольших подконтрольных нам племён, правда, они вроде бы уже всё между собой порешали. Но для пущей надежности отец всё же решил его туда на всякий случай ненадолго отправить, чтобы посветил лицом и немного проветрился, а то дома он себе места не находит, скоро уже, наверное, со скуки на стены вешаться начнёт. И я его прекрасно понимаю. Делать то у нас тут особо нечего, ничего нового не происходи, все живут
После того как больше сорока лет назад в результате нашего мятежа против Старков на острове осталось всего около 10 000 человек, взамен тех сорока, что были до этого, три главных дома, управляющих Скагосом собрались, вместе покумекали, да и решили наложить что-то вроде негласного моратория на военные конфликты. И не мудрено, после нашего поражения Старком, на острове осталось меньше десяти тысяч жителей, а ещё к тому же должен был начаться так и напрашиваемый передел власти и земли между ослабевшими племенами, который мог бы привести к поистине страшным последствиям. Вымрать бы не вымерли, но генофонд бы свой точно попортили.
И сейчас почти после 50-ти лет ситуация более менее стабилизировалась, а численность вернулась к почти старым показателям. Как-то быстро да? А всё дело тут по сути в том, что в отличие от других жителей Вестероса наш народ почти в прямом смысле этого слова не знает, что такое голод. Связано же это с тем, что рядом со Скагосом находились самые богатые рыбные угодья в Вестеросе – Тюлений залив. Поэтому и с едой здесь у нас никаких особых проблем никогда и не было, что правда, не скажешь о разнообразие всего рациона в целом.
Также не стоит забывать, что раньше население острова регулировалось за счёт постоянных войн за территорию между племенами, а сейчас же их нет. Поэтому-то я и, думаю, что вся эта ситуация с ростом населения в будущем для нас может выльется в большую проблему, из-за чего отцу и другим лордам, скорее всего, придётся вмешаться и отменитьпринятый почти пятьдесят лет назад старый запрет.
– Ты сегодня опять тренировался,- спросил взглянувший на меня отец. Ему никогда не были понятны мои беговые упражнения. Хотя стоит отметить, что и против он никогда не был, скорее у него была позиция - чем бы дитё не маялось, главное, чтобы к делу была пристроена, а делать, как я говорил, у нас особо было нечего.
Так, к примеру, в мои обязанности входило лишь слежение за сестрёнкой Лидией и то не всегда, половину всех дней за ней присматривал Дис, а иногда и мама. Также я изредка помогал отцу. Ну как помогал, скорее, выступал в роли посыльного: принеси то, сбегай туда, позови того, что-то в этом духе, в остальное же время был предоставлен самому себе. В отличие от моих старших братьев, которые активно занималось с отцом, тренировками на мечах и постепенно вникали в дела нашего дома. Всё-таки в будущем именно они станут управлять нашей землёй. А я если можно так сказать являюсь третьим лишним, который в случае гибели одного из них может стать своеобразной заменой. В частности, поэтому-то, и считаю, что отец всё же согласился меня тренировать в бое на мечах.
– Ага, как раз успел размяться до начала занятий, ты же не забыл про них? – спросил я у него с выжиданием, на что он лишь пробурчал что-то невнятное про такого неуёмного
– Да, да сейчас вот поедим и пойдём, - пробасил он
Завтрак прошёл довольно быстро и в целом ничем не отличался от прошлых дней - обычная отварная рыба и несколько нарезанных овощей, а после я с братьями направился на улицу в сторонутренировочного поля, в то время как отец скрылся где-то в глубине нашего дома.
– Он отправился за тренировочными мечами, отец, после того случая год назад, тщательно их прячет, помнишь тогда мы с Дисом ненадолго в тайне от него взяли их помахать и немножечко так погнули, – тихо, как будто опасаясь чего-то, закончил Глен.
– И не напоминай, я после этого неделю сидеть не мог, – схватившись за причинное место, воскликнул Дис.
Да, помню тот случай. Вот как они умудрились согнуть железный меч под углом почти девяносто градусов просто уму непостижимо. Я бы на месте отца тоже был бы в ярости, всё-таки железное оружие на нашем острове большая редкость. И хорошо ещё, что у нас в деревне свой кузнец есть, а иначе можно было его только выкидывать.
– О, вот и он, - через пару минут молчания, пока я вспоминал тот курьёзный момент, указал в сторону дверного прохода Дис. Оглянувшись , я увидел выходящего из дома отца в руках которого было три меча, два из которых были железными и один деревянный, видимо мой.
– Так, держите и немного поспаррингуйтесь друг с другом – отдав железные мечи, сказал он братьям, - а я, пока с мелким разберусь.
После чего повернулся в мою сторону, отдал мне последний клинок, который я без лишнего промедления, к удивлению для самого себя, с предвкушением схватил в руки. Вроде бы уже давно не ребёнок, а всё равно, когда берёшь в руки, пусть и деревянный меч просыпается некий азарт и жажда приключений.
– Не сломай его, а то новый сам будешь делать, - без злобы, глядя на мои кривляние с улыбкой пригрозил отец, а после серьёзно добавил, - я буду обучать тебя сражаться разным оружием: копьями, мечами, топорами, ножами. В общем, всем, что под рукой будет. Не знаю, уж всё ли тебе пригодиться в будущем и нужно ли будет вообще, но лишним, думаю, точно не станет. Особенно если ты хочешь уехать с нашего острова. Только не надо так на меня смотреть, ты считаешь, что я не смогу об этом догадаться по твоим постоянным вопросам про море и большой материк. Не скажу, что поддерживаю твоё решение, но если это твоим выбором и через десяток лет, то неволить не буду. Тем более тогда я буду спокоен, что в будущем между моими сыновьями не будет никакой вражды и междоусобицы.
Немного помолчав, он снова продолжил, - Знаешь, когда-то у нас был свой флот, мы были подобно железнорождённым только на Севере, грабили и торговали с другими землями. То время было рассветом Скагоса, но потом пришли Старки и поработили нас, сожгли наши корабли и запретили выходить в море. С тех пор мы с каждым годом становились всё слабее, стали постепенно мельчать и вырождаться и это я сейчас не про рост. Там на большой земле все нас считают дикарями, насмехаются над нами, воротят нос, забывая при этом, что сами нас такими сделали, – с какой-то потаённой грустью и даже злобой в голосе печалью в голосе проговорил отец, глядя в строну моря.