Каникулы
Шрифт:
Всякий раз, когда мама принижала Катины успехи, мне хотелось провалиться сквозь землю. И всякий раз я удивлялась, почему сестра молчит? Почему не скажет прямо все, о чем думали мы обе? Но и я молчала. И даже папа. Никто из нас не мог произнести ни слова под пристальным немигающим взглядом матери.
Самолет вдруг подпрыгнул и ухнул вниз, так что заложило уши. Это вернуло меня к реальности, я стиснула подлокотники, но влажные ладони скользили. Повернув голову, я взглянула на сестру и не поверила глазам: Катя тихо посапывала в соседнем кресле. Для двойняшек
Не трясло уже по меньшей мере пару минут, и, когда погасло табло «Пристегните ремни», я наконец выдохнула, а тело разом обмякло, распластавшись в кресле. Как по команде проснулась Катя и сразу достала ноутбук. Из ее наушников зазвучали бодрые ритмы кей-попа, а на экране запрыгали в немыслимых сценических кульбитах звезды всея Азии – корейские «айдолы» «Би Ти Эс».
Минуту спустя вокруг кипела жизнь. Корейцы – а их на нашем рейсе было большинство – вставали с кресел, разминая ноги, вызывали стюардесс, требуя кто воды, а кто и спиртного, и бурно обсуждали пережитое, перемежая речь излюбленными «Айгу!» и «Ащщ!», которые выражают крайнюю степень любых чувств. Очередь в туалет протянулась через весь салон.
Наш рейс задержался на два часа, и, когда самолет шел на посадку в международном аэропорту «Инчхон», уже спустились сумерки. Город внизу раскинулся огромной паутиной огней.
В зале прилета нас встретил мужчина лет сорока – таких здесь называют аджосси – дядечка. Он держал в руках табличку с нашими именами, написанными буквами хангыля. Получилось что-то вроде «Кадерина и Раиса Комыллеба». Моя фамилия Комлева. Хорошо, что особенности местного произношения не сказались на имени, – весь ближайший месяц мне предстояло слышать его от корейцев.
В ответ на наше приветствие встречавший несколько раз отрывисто поклонился и быстро зашагал к выходу. Никаких дежурных вопросов из серии «Как прошел ваш полет?» Что ж, в Корее принято, чтобы инициатива в общении исходила от старших, поэтому мы молча пошли следом.
На парковке он погрузил наши чемоданы в черно-серый мини-вэн «киа», пока мы размещались внутри.
– Извините, а сколько нам ехать? – спросила Катя по-корейски, когда он уселся в водительское кресло.
Аджосси сверкнул взглядом в зеркале заднего вида:
– Четыре часа.
– Так долго! – не удержалась я, но он не ответил.
Мы выехали со стоянки.
– А мы будем проезжать через Сеул? – спросила Катя, таращась по сторонам.
– Нет, – отрезал он.
Сестра разочарованно поджала губы. За окном, вдали от трассы, в сгустившихся сумерках вырастало яркое скопление огней – это, конечно,
Я проснулась, вздрогнув всем телом, и, схватив ртом воздух, захлебнулась собственным дыханием. Секунду спустя глаза адаптировались к темноте, и я увидела сестру. Она спала на соседнем сиденье.
Ощущение провала во времени заставило напрячься, и я принялась судорожно шарить в сумке в поисках телефона, когда заметила цифры, светившиеся на приборной панели зеленым неоном: 23:05. Мы провели в пути уже больше четырех часов. Во рту пересохло. Я нащупала в сумке бутылку воды и отхлебнула глоток.
Мини-вэн ехал медленно, но то и дело подпрыгивал, как будто дорога была изрыта выбоинами. Прислонившись вплотную к стеклу, я попыталась разглядеть в окружавшем нас мраке хоть что-то. Черные деревья высокой стеной. Лес.
В этот момент машина затормозила и проснулась Катя.
– Приехали? – спросила она меня, протирая глаза, а затем повторила вопрос по-корейски, обращаясь уже к водителю.
– Да, – кивнул он.
Но никакого лагеря я не видела. Нас окружал лес. И темнота.
– Дальше дороги нет, нужно идти пешком, – сообщил аджосси.
Мы с сестрой переглянулись. Катя ответила на мои мысли:
– Это лагерь, стилизованный под традиционную корейскую деревню. Логично, что он не в центре Сеула.
«Не в центре Сеула» – мягко сказано. Хорошо бы понимать, где мы.
– А где мы находимся? – озвучила мои мысли сестра. – Что это за местность?
– Чолланам-до, – ответил он. – Провинция Чолланам.
Катя достала телефон, но гугл-карты не загружались – сети не было.
– Далеко еще до лагеря? – спросила я.
Вопрос – попытка самоуспокоения, ведь независимо от ответа, придется верить ему на слово.
– Не больше часа ходьбы, – ответил наш провожатый и вышел из машины.
Мы с сестрой снова переглянулись: не похоже, чтобы он шутил.
Живот предательски заурчал, когда я выбиралась из мини-вэна. Катя пошарила по карманам рюкзака:
– У меня только конфеты, которые давали в полете. Надо было взять каких-нибудь снеков в аэропорту.
Я махнула рукой:
– До места бы добраться.
– Луна! Какая огромная! – Катя указала на небо.
Действительно огромная и ярко-желтая, как мощный прожектор. Непроглядный мрак, который еще пару минут назад я видела из окна машины, казалось, расступился.
Вдруг пронзительный визг, раздавшийся откуда-то сверху, заставил меня вздрогнуть. Мгновение спустя быстро захлопали крылья. Ночная птица. Катя успокаивающе погладила меня по плечу: «Здорово, что мы вместе».
Дорога и правда обрывалась там, где остановился мини-вэн. Дальше вела тропа, которая терялась, углубляясь в лес. Аджосси достал из багажника наши чемоданы и поставил на землю перед нами. Похоже, нас ожидал не самый легкий путь.