Капище
Шрифт:
— Не вы ли его здесь провели? А то скучно вам одним было воевать, вот и нас припрягли? — я насторожился.
— Нет, Алексей, нет. Россия в лице бывшего Союза сама ввязалась в эту войну, когда влезла в авантюру с Афганистаном, а потом — пошло-поехало, только успевай поворачивайся. И это еще только начало, попомни мои слова. Пойдут шахиды-камикадзе, обвязанные взрывчаткой. Которые будут взрывать себя на автобусных остановках, театрах, кафе, ресторанах, школах, на дискотеках.
— Тьфу, тьфу, тьфу, сплюнь, дурак. Сглазишь! — я суетливо сплюнул и постучал по ближайшему деревянному ящику, оказалось, что по автоматам.
— Мне бы очень хотелось ошибаться, Алексей, но пока
— Ну, так уж и весь мир! — я недоверчиво усмехнулся.
— А ты как думал! Штатам и иже с ними западной Европе якобы важно, что вы здесь нарушаете права человека, и плевать, что они бандиты и убивают всех, кто не их веры. А исламский мир включился в войну ради создания очередного государства в Европе со средневековым укладом жизни. Так что как ни крути, а влипла Россия на многие года или годы, как хочешь сделай ударение, сути не меняет. И как бы парадоксально это ни звучало, в этой дерьмовой войне есть лишь один надежный союзник-партнер — Израиль. Не вижу твоего лица, но знаю, что кривишь сейчас морду, а от этого никуда не уйти. В Израиле это давно уже поняли, осталось, чтобы в Москве пришли к этому, и чем быстрее — тем лучше. Для обеих стран лучше.
— Ты меня чего агитируешь, чтобы я сейчас поперся в Москву к Гаранту Конституции и объяснял ему, что, мол, бросай все и иди заключай договор «Россия-Израиль — братья навек»? Этого хочешь? Не выйдет. Заканчивай политинформацию, нужно двигать дальше к моему золоту, моей валюте, чтобы потом смотаться подальше от всех этих придурочных террористов с их бредовыми идеями о мировом господстве, от вас — евреев с идеей богоизбранности, от православной церкви, которая считает себя единственно правильной, от всех, к чертовой матери! Будет миллион «гринов», два, три — на жизнь хватит! Давай, бери, что нам надо, чтобы не быть «голыми», и пойдем отсюда.
— Алексей, может, хоть пистолет возьмем?
— Ага, ты еще Узи возьми. Кстати, есть здесь?
— Есть.
— Дай хоть посмотреть, а то только в американских боевиках и видел.
— Вот, — Андрей подошел и достал из какого-то ящика Узи, замотанный в промасленную бумагу.
— Ух ты! — я взял его в руки. — А тяжелый какой! Ты сам-то стрелял из него?
— Стрелял, — Андрей пожал плечами. — А вообще-то Узи ужасно непрактичная штуковина. Пятикилограммовый утюг. Система прицеливания чертовски неудобная, верхнее расположение затвора тем более неудобно, — он продемонстрировал как взводится пистолет-пулемет. — Стрелять из него неудобно, а прицельно — и подавно, руки держатся рука к руке, локоть к локтю, рычаг равновесия достаточно маленький. Огромный недостаток — при вставленном магазине, если затвор взведен, затворная рама остается в заднем положении, окошко экстрактора (ну, откуда гильзы выбрасываются) открыто, готово к приему любой грязи и пыли. Кроме основного предохранителя есть еще предохранитель на тыльной стороне рукоятки, который при стрельбе надо плотно зажимать между большим и указательным пальцами, и, соответственно, рука быстро устает. И самый главный недостаток — то, что, несмотря на наличие двух предохранителей, при резком ударе Узи вполне может перезарядиться, а так как боек постоянно в торчащем положении, то вполне может и выдать очередь. Про сложно складывающийся приклад, который вечно открывается не вовремя от любого удара по нему, я уж и не говорю.
Рабинович быстро и сноровисто показывал, как перезаряжается пистолет-пулемет, как откидывается приклад, как пристегивается магазин, как его менять.
— Патроны есть? — спросил я.
— Есть. На, — Андрей разорвал упаковку патронов.
— Почти как к ПМ, только немного длиннее.
— Будешь стрелять? — насмешливо поинтересовался Рабинович.
— Нет, конечно, — я со вздохом протянул ему Узи.
Мне очень хотелось пострелять из этого оружия, попробовать, как он действительно бьет, почувствовать его отдачу, пристрелять под себя это заморское оружие. В голове всплыла фраза, сказанная в одном кинофильме про Узи: «Им можно деревья рубить!» Имелась в виду его огневая мощь.
Андрей почувствовал мое желание, решил утешить немного:
— Не переживай так. Приезжай ко мне — постреляешь от души.
— Нет уж, лучше вы к нам. Давай, бери свое барахло, и сваливаем отсюда. Засветло надо успеть двинутся. В лесу как-то не очень хочется останавливаться, точно так же, как не хочется ночевать в первой деревне.
— Сейчас.
Андрей нырнул в темный угол и вытащил поближе ко входу какой-то небольшой ящик. Начал его открывать, потом рыться в нем.
— Андрей, а таких тайников по всей Чечне много?
— А тебе зачем? — не отрываясь от поисков ответил Рабинович-Коэн.
— Просто интересно.
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что много, и это не самый основной.
— Вот и думай как хочешь, а мне не мешай, — огрызнулся мой напарник, и по его тону я понял, что не ошибся.
— Ты хоть скажи, что берешь, а то потом влипнем с твоим снаряжением.
— Вот, смотри, — Андрей достал несколько упаковок фотопленок одной известной фирмы.
У нас все карманы были ими забиты, Рабинович сам настаивал, чтобы я купил именно такие.
— Ну, и что? — я был в недоумении.
— Смотри и учись, студент! — Рабинович торжествовал. — Если пленку вытащить из упаковки, то полностью она не вытащится, там есть зацеп. Той стороной, где располагается эмульсия, можешь приклеить к любой поверхности. Уходишь и через пять-шесть минут — взрыв эквивалентный ста граммам тротила.
— Всего-то? — я был разочарован. — Стоило из-за этого тащиться сюда. Можно было взять под видом оконной замазки пластид. Я, кстати, так его и использовал в своем кабинете. Мне потом хотели это инкриминировать, но умысла не было. И хрен бы кто догадался, только натренированная собака. Да очень опытный сапер.
— Тебе мало? — недоумевал Рабинович, явно обескураженный моей реакцией.
— Конечно, мало. Что еще можно сделать с твоей «пукалкой»?
— Смотри. Нажимаешь на выступ катушки кассеты, она уходит внутрь...
— Ну, и?..
— Погоди. Граната становится на боевой взвод, потом кидаешь ее, и при ударе о поверхность она детонирует и взрывается. «Рубашка» из титана с внутренними насечками пробивает «броник».
— И все?
— Нет, не все! — с вызовом и досадой сказал Андрей.
Ему было обидно, что не восторгаюсь я его чудо-техникой.
Ничего, я в своей жизни видел штучки и поинтереснее, изготовленные как кустарным способом, так и нашей промышленностью.
— Вот, смотри, — он достал батарейку от карманного фонаря.
— Этой штуковиной и голову-то толком не пробьешь, разве что в висок зарядить от всей души. Камень лучше, — я откровенно издевался над израильской техникой.
— Если ты вдавил на катушках с пленками выступы, а потом не бросил, а аккуратно поставил, закопал, то раскручиваешь вот эту так называемую «батарейку», — Андрей раскрутил ее, — внутри радио-взрыватель. Вытаскиваешь, нажимаешь вот на эту кнопочку и «кассеты» с пленкой взрываются. Понятно?