Капитал

Карлов Борис

Роза Моисеевна. Додик, я не позволю тебе обворовывать этих несчастных идиотов. Сейчас придёт милиционер, и он тебя арестует.

Цукерман(роняет предмет, ловит на лету). Ах!.. Разве можно такое говорить!

Роза Моисеевна. А разве можно грабить заплаканную женщину, которая пришла к тебе за помощью? Ты слопал её как серый волк! Додик, ты отправишься в ад, но я с тобой туда не поеду!

Цукерман(испугавшись). Хорошо, хорошо. Я не волк, я не буду её лопать. Я поступлю с ней как честный человек. Она

получит свою долю, и это будут очень, очень хорошие деньги. Они как будто совершенно неожиданно свалятся на неё с неба. В конце концов, всю работу делаю я и этот государственный человек. Но её доля будет очень хорошая доля.

Роза Моисеевна. Я хочу, чтобы ты вернул ей эту вещь. Запомни: у тебя от неё будут только одни неприятности.

Цукерман. Но почему, почему!..

Роза Моисеевна. Решай, у тебя есть ещё минута.

Цукерман нервно прохаживается, трёт виски, что-то бормочет.

Начинают бить часы.

Цукерман. Хорошо. Я верну. Пропади всё пропадом…

За последним ударом часов следует звон дверного колокольчика.

ЧЕТВЁРТАЯ СЦЕНА

В лавку заходит милиционер Санёк. Подходит к прилавку, отдаёт честь.

Санёк. Гражданин Цукерман Давид Семёнович?

Цукерман. Так точно…

Милиционер долго и пристально смотрит ему в глаза.

Роза Моисеевна. Предупреждала…

Треск мотоцикла, грохот музыки. Пританцовывая, в лавку заходит Карл Маркс. У него в руке магнитофон. Убирает громкость, делает приветственный жест «козу» — в сторону подсобки.

Роза Моисеевна. Не хватало здесь ещё этого хулигана от исторического материализма! Убирайся!..

Делает энергичный жест.

Цукерман недоуменно оборачивается: он слышит жену, но не понимает, с кем она разговаривает.

Карл Маркс выключает звук, ставит магнитофон, начинает неспешно разглядывать и ощупывать товары на полках.

Санёк. Гражданка Пчёлкина Ольга Петровна — кем вам приходится?

Цукерман. Кажется… родственница. Когда-то мы были близки с её тётушкой, однако не настолько, чтобы…

Роза Моисеевна. Додик, не болтай лишнего.

Санёк. Когда вы видели её в последний раз?

Цукерман. Даже не помню…

Роза Моисеевна. Говори!

Цукерман. Позавчера.

Санёк. С какой целью она к вам приходила?

Направляет свет лампы на лицо хозяина.

Цукерман. Кажется… показать кое-что.

Санёк (приближает лицо, говорит страшным голосом). Что именно?

Цукерман (выдохнув и обмякнув). Да-да. Я всё понял. Сию минуту. (Сползает под прилавок.)

Сняв фуражку, Санёк перегибается через прилавок, чтобы не терять хозяина из виду.

Цукерман ставит шкатулку на прилавок. У него вид

провинившегося школьника. Санёк надевает фуражку, выравнивает кокарду по ребру ладони. Прокашливается, берёт шкатулку, прячет в карман.

Санёк. Ну, что же, гражданин Цукерман… Учитывая ваше добровольное признание и помощь следствию… обойдёмся на первый раз без протокола. Честь имею.

Козырнув, Санёк уходит.

Карл Маркс остаётся. Он в восхищении разглядывает свой собственный бронзовый бюст.

Роза делает ему энергичный жест — чтобы убирался.

Цукерман(раздвинув занавески, смотрит на улицу). Роза, смотри, там, на улице!.. Этот милиционер подошёл к Ольге и к её мужу. Они смотрят на меня, они смеются, они машут мне руками!.. (Машинально поднимает руку и опускает.) Но ведь я уже согласился вернуть ей шкатулку, правда?.. Я уже сказал, что верну, — ещё до того, как пришёл этот молодой человек, этот милиционер…

Роза Моисеевна. Ты сказал, Додик. И тебе это зачтётся.

Цукерман(резко поворачивается). Но что я теперь скажу господину Белугину?! Сейчас, сейчас он придёт сюда, этот государственный человек, и мне будет нечего ему сказать!..

Слышен звук подъехавшего автомобиля.

Роза Моисеевна(небрежно). Дай ему ту, другую.

ПЯТАЯ СЦЕНА

Звенит дверной колокольчик, влетает Белугин. Из носа у него торчит вата, лицо потное, говорит в нос. В левой руке держит кейс, правой на ходу разворачивает бумагу.

Белугин(шлёпает бумагу на прилавок). Вот, последние формальности. Давайте, давайте, меня ждёт машина.

Цукерман. Куда же я её дел…

Белугин(хватает Цукермана через прилавок за грудки, дышит ему в лицо). Вы сошли с ума?

Цукерман(вырывается). Ладно… погодите… сейчас. Разве можно пить коньяк с утра, перед таким делом?.. Погодите. Такую вещь нельзя бросать где попало. Я спрятал так, чтобы ни одна сволочь… Присядьте, присядьте, вы что-то неважно выглядите. Наверное, скушали что-нибудь за завтраком?..

Белугин. Да… я присяду… Но только на минуту!

Садится под стеллажами, кладёт кейс на колени, утирает лицо платком. У него над головой — бронзовый бюст Карла Маркса.

Сам основоположник тоже стоит рядом.

Цукерман(выносит и подаёт шкатулку). Вот, держите.

Белугин, бегло осмотрев шкатулку, запирает её в кейс.

Белугин. Знаете что, Давид Семёнович… Я много думал и пришёл к выводу… Что нам необходимо пересмотреть условия нашего контракта. Согласитесь, мой риск и моя работа неизмеримо больше. Вы, всего-навсего, обворовали свою родственницу, а это — не работа. Да-да, мне всё известно. Вы совершили уголовно наказуемое деяние, и скажите спасибо, что я не требую от вас денег за моё молчание.