Капитан Ртуть
Шрифт:
– Держите его! – крикнул он своим. – И вперед!
Упавший карлик извивался и отбивался. Бедняк схватил его, как тюк.
– Ах ты, мерзкая скотина! Не кусайся!
Волонтеры тем временем, не теряясь, окружили партизан. Мексиканцы заколебались, видя, что предводитель попал в плен, и осадили лошадей. Скакуны храпели и отступали под натиском французов, которые хватали всадников и выкидывали их из седел.
Началась странная рукопашная. Мексиканцы путались в стременах, хватались за оружие, стреляли наугад, а волонтеры работали кулаками.
– Так вам и надо! –
Ошеломленные партизаны не могли очухаться под градом ударов. Волонтеры ловко связывали их по рукам и ногам, не пуская в ход ни ножей, ни штыков, без единого выстрела. И вот уже сорок человек уложены штабелями.
– Как колбасы на витрине магазина! – засмеялся Бедняк.
Их вождь лежал на спине, связанный. Он совсем скрючился и стал еще меньше. Его морщинистое лицо было безобразно.
– Это не человек! – заявил Бомба. – Это паук!
– Отправьте пленных в лагерь, – скомандовал Ртуть. – Я сообщу командиру. А это чудовище. – он указал Бедняку на предводителя, – отнеси в мою палатку и не спускай с него глаз. Я хочу его допросить. Ты отвечаешь за него!
– Не волнуйся, капитан, я буду следить неустанно, он от меня не уйдет.
Ртуть отправился в штаб командира.
Пленных приволокли в лагерь и устроили в самой большой палатке.
– Надо соорудить подушки! – заметил Бомба. – А то кровь прильет к голове, и им будет тяжко.
– Сейчас уладим. Эй, зуавы, давайте мешки! – послышался голос Питуха.
Мексиканцев приподняли за плечи и удобно устроили.
– Вот так им хорошо…
Старый вояка всегда испытывал уважение к пленным. Ему вспомнились русские из Севастополя, с которыми французы быстро подружились. В конце концов, люди везде одинаковы – из плоти и крови.
Питух решил выразить свои мысли вслух. Он напустил на себя воинственный вид, подбоченился, лихо сдвинул феску на затылок и произнес:
– Ну, лентяи, поговорим. Вы хотели размяться, что ж, мы не в обиде. Мы вам помешали, это наш долг. Надавали друг другу тумаков – и ладно. Теперь, если вы не дураки, можно и договориться. Во-первых, вы, наверное, хотите пить. Отвечайте!
Нельзя сказать, чтобы пленные поняли абсолютно все, им явно были недоступны тонкости французского языка. Но Питух подкрепил последнюю фразу наглядным жестом. В одну руку он взял бутылку, другой рукой похлопал ее по брюшку.
Люди вокруг заулыбались. Послышалось ворчание в знак согласия. Бомба решил прояснить ситуацию. Он схватил стакан, наполнил его до половины и поднес к губам самого угрюмого из пленных.
Мексиканец жадно выпил и расплылся в широкой благодарной улыбке.
– Ну как, неплохо? – спросил Бомба.
Питух принял важное решение и торжественно произнес:
– Слушайте меня, пленные. Вы находитесь во французском лагере. Солдаты спереди, сзади, прямо и вокруг. Если вы только сделаете движение, чтобы удрать, получите столько ударов прикладом, сколько звезд на небе. А их немало… Итак, если вы обещаете хорошо себя вести, мы развяжем вам руки и ноги. Французы великодушны!
Мексиканец, которому
Французы, обрадованные, обыскали пленных, изъяли оружие, а потом развязали их. Через пять минут солдаты уже обнимались, полилось вино, смягчающее пересохшие глотки победителей и побежденных. Языки развязались, бойцы болтали, пели и бранились.
– Верное дело, – заметил Питух. – Вот как следует обращаться с пленными.
– Скажи, Питух, – спросил изрядно накачавшийся Бомба, – а куда подевался Бедняк со своим «пауком»?
– Капитан дал ему задание… Нас это не касается. Нам поручено сторожить этих молодчиков. Нельзя терять бдительность… Налей-ка еще!
Бедняк – веселый, жизнерадостный малый, любящий пошутить и посмеяться. Но что касается службы – здесь он оказывался самым серьезным и дисциплинированным человеком.
Ему поручили стеречь «паука», пойманного уродца, и Бедняк выполнит приказ, что бы ему это ни стоило. До палатки Ртути он тащил пленника на себе, бормоча под нос:
– Однако он не тяжел, этот ацтек… Но надо быть начеку: иногда и в маленьких бутылочках содержится яд.
Бедняк уложил карлика на походную кровать, лицом вверх. Крепко связанный пленник не шевелился и не стонал. Каким же он оказался страшилищем! Маленькая костлявая головка походила на череп, обтянутый желтым пергаментом кожи. На висках – глубокие впадины, челюсти выдавались вперед. Между бледными, узкими губами виднелись снежной белизны зубы, острые, как у волка.
Француз с брезгливым любопытством разглядывал урода, кривоногого, с неровными плечами, с длинными худыми руками. Ногти напоминали звериные когти… Одет мексиканец был в черный бархат, талия перетянута поясом из красной кожи с пряжкой, украшенной рубинами [66] . На нем были драгоценные серьги и кольца.
– Ну и чудище! Как он не боялся сломать себе шею… Необходимо разоружить эту ядовитую тварь, а то хлопот не оберешься!
Бедняк вытащил из-за красного пояса бесчувственного пленника нож с рукояткой, украшенной узорами и драгоценными камнями. Из карманов извлек пару пистолетов – настоящие произведения искусства.
66
Рубин – драгоценный камень красного цвета
– Что за создание? – бормотал волонтер, продолжая обыскивать врага. – Богач… Жил бы припеваючи при таких деньжищах. Так нет, воюет! Слава Богу, больше он не доставит хлопот!
Бедняк наклонился над карликом.
– Ох, веревки, должно быть, больно врезаются ему в тело… Может, их стоит ослабить. Он наверняка в обмороке, лежит как мумия!
Француз был добрым малым и не мог видеть чужие страдания. Он безуспешно попытался ослабить путы и отступил. Интуитивно он чувствовал, что этот сморчок очень опасен.