Капитан Сорви-голова
Шрифт:
Гнаться за человеком, присутствовать при его агонии – что за наслаждение для цивилизованных варваров! «Вперед! Вперед!..» У англичан этот возглас означает: «Кто придет первым».
Офицеры, пользуясь своей властью, приказали солдатам спешиться и бесцеремонно забрали их коней Взвод сформировался в одно мгновение. Он состоял из драгун, улан, гусар и нескольких yeomanry * этих бесстрашных охотников, еще более одержимых, чем их товарищи по регулярной армии.
*
Добровольческая
«Вперед! Вперед! .»
Долг солдата и спортивный азарт подхлестывают друг друга, придавая особую напряженность скачке, которая с ходу приняла бешеный характер.
«Вперед!.. Вперед! Охота за человеком!
Взвод улан то смыкался, то растягивался,в зависимо-сти от темперамента всадников и горячности их коней.
Впереди молодой уланский лейтенант на великолепном, породистом скакуне. С каждым его скачком офицер все больше удалялся от взвода и приближался к бегле– цам, которые опередили погоню не более чем на шестьсот метров.
Бедные мальчики мчались во весь опор на пони, неказистых с виду, но смелых и умных животных, честно исполнявших свой долг.
Вот оба отряда вступили в полосу высоких трав. Здесь пони приобрели некоторые преимущества: они перешли на своеобразный аллюр,при котором их передние ноги идуг рысью, а задние галопом, что дает им возможность, почти не снижая скорости и не путаясь, пробираться среди высоких трав. На голой равнине их настигли бы за каких-нибудь десять минут, в прериях же удавалось сохранять рас-стояние, отделявшее их от преследователей.
Только уланский лейтенант да еще трое всадников постепенно нагоняли беглецов.
Пони молодого француза, которого англичане прозвали капитаном Сорви-голова, не обнаруживал еще ни малейших признаков усталости. Но удила пони, на котором скакали Фанфан и юный Поль, уже были покрыты обильной пеной; он явно начал уставать. – Фанфан! – крикнул Сорви-голова. – Ты не на деревянном коньке карусели, а в седле! Отдай поводья, положись на коня.
– Ладно, хозяин!-ответил Фанфан.-Придется тебе, Коко, думать за нас обоих, – ласково потрепал он по шее пони. – Впрочем, это не так уж трудно для тебя.
Сорви-голова между тем обернулся. Обеспокоенный приближением англичан, он отстегнул мушкетон.
– Внимание!..-вполголоса обратился он к своим. спутникам.
Затем раздался его свист, услышав который оба пони мгновенно остановились и замерли на месте.
Проворно соскочив с пони, Сорви-голова пристроил на седле ствол своего мушкетона и, наведя его на уланского офицера, осторожно спустил курок. Раздался сухой выстрел. Несколько мгновений Сорви-голова стоял не шелохнувшись, с широко раскрытыми глазами, словно желая проследить полет пули. Офицер, сраженный на всем скаку, выпустил поводья и, взмахнув руками, опрокинулся на круп коня. Лошадь шарахнулась в сторону, офицер, мертвый или тяжело раненный, свалился наземь, а обезумевший от испуга конь, подстегиваемый бьющимися о бока стременами,
– Благодарю вас, Сорви-голова! Может быть, это один из тех, кто убил моего отца! – воскликнул Поль Поттер.
Послышался второй выстрел.
То Фанфан, увидев, что Сорви-голова стреляет, решил последовать его примеру, без малейшего, впрочем, успеха.
– Эх! Чистый проигрыш, – проворчал раздосадованный мальчик.
Три кавалериста, скакавшие за лейтенантом, остановились, чтобы оказать ему помощь. Образовалась маленькая группа.
Бах!..
Фью-ю-ю-ю-ю… –запела, разрывая воздух, пуля.
То снова выстрелил Сорви-голова.
В группе англичан поднялась на дыбы лошадь и, пройдя на задних ногах, подобно геральдическим коням, несколько шагов, грохнулась, подмяв под себя всадника.
– И второй!-с дикой радостью завопил маленький бур.
Бах!.. Это опять так же азартно выстрелил Фанфан– и опять так же успешно промахнулся.
– Ты cтреляешь, как сапожник, Фанфан! – крикнул взбешенный Сорви-голова.
– Передай свое ружье Полю.
– Давай, давай! – обрадовался сын казненного. – Посмотришь, как я стреляю С аккуратностью старого солдата мальчик щелкнул затвором, вложил патрон в казенную часть, спокойно навёл ружье на одного из двух оставшихся в живых улан маленького английского авангарда и выстрелил в тот самый миг, когда уланы возобновили преследование.
– Ух, здорово! – воскликнул Фанфан, радуясь успеху маленького бура, снявшего всадника с коня.
– Ну, Поль! Четвертый – на нас двоих! – крикнул Сорви-голова – Тебе – человек, мне – конь. И два выстрела слились в один. Всадник и конь, пораженные на полном скаку двумя не знавшими промаха стрелками, упали и скрылись в траве.
– Да, ты будешь отомщен, и хорошо отомщен, бедный мой отец! – воскликнул побледневший от гнева мальчик.
Эта страшная расправа, такая долгая в рассказе, совершилась в каких-нибудь полминуты.
Пора было, однако, удирать. Все кавалеристы примчались к месту, где погибли их товарищи. Отряд перестроился.
Уже садясь на пони, Сорви-голова заметил, что все англичане, у которых было огнестрельное оружие, целятся в них.
Он едва успел пронзительно свистнуть и крикнуть:
– Ложись!
Прекрасно выдрессированные животные, услышав знакомый сигнал, распластались на земле одновременно со своими хозяевами.
Над беглецами просвистал град пуль.
Фанфан болезненно вскрикнул.
– Только без глупостей! – воскликнул Сорви-голова, но голос его звучал тревожно.
– Угостили…-ответил Фанфан.-Нечего сказать, угостили!
– Гром и молния!.. Бедный Фанфан! – воскликнул Сорви-голова. – Покажи!
– В левую ходулю угодили,-пытался отшутиться Фанфан.-Погоди.. Поломки, кажется, нет-только голень продырявили, и все. Кровоточит, правда, но ничего, не очень больно. Обмотаю ее платком и стану таким же петухом, как и раньше.
– Дай перевяжу.
– Не стоит. Потом как-нибудь… Сейчас дела куда поважнее. Становится жарко.