Капитан
Шрифт:
— О! — не удержался от возгласа Юлиан, заметив в тени рощи свисающий с ветки большой темный предмет. Путь вел через рощу. — Что это? — спросил он у Гундлихта, идущего справа.
— Молчи, свинья, — ответил Гундлихт.
— Не говори так с ним, — повысил голос Отто, — он — свободный человек.
— Он просто телнарианская свинья!
— Нет, он гражданин Империи, — возразил Отто.
— Если я правильно понял, таких граждан в твоей деревне было
— Но это были женщины, — ответил Отто.
Гундлихт вновь понимающе усмехнулся.
Группа вошла в рощу. Стволы деревьев плотно обступали тропу с обеих сторон. Дождь кончился, но от низких курчавых туч было сумрачно. В роще стояла тишина, только слышались шаги мужчин, пощелкивание гравия под ногами, да звон срывающихся с ветвей капель.
— Вон там еще, среди деревьев, — заметил Юлиан.
— Молчи, — сурово приказал Хендрикс, — это священное место.
Слева от тропы появился след двухколесной повозки — его легко можно было разглядеть в примятой темной траве. След оставлял на траве ошметки грязи.
— Вон еще, — указал Юлиан.
— Смотри себе под ноги, — проворчал Гундлихт.
— Подожди, — попросил Юлиан.
— Не останавливайся!
— Пусть посмотрит, — разрешил Отто.
Группа остановилась на тропе, а Юлиан направился в рощу. Тут же за ним последовал Отто, а потом — Хендрикс и Гундлихт. Отто и Юлиан не были пленниками, причиной их появления у своих врагов был вызов.
— Здесь темно, — заметил Юлиан.
— И все же неплохо видно, — отозвался Отто.
Послышался скрип веревки. Юлиан отвел в сторону листья. Его рука сразу стала мокрой, от нее запахло сырой листвой и корой. В роще сгущались тени. С веток то и дело слетали крупные ледяные капли.
— Что это за место? — спросил Юлиан.
И в этот момент внезапно раздался звон цимбал — более громкий, чем раньше. Вновь запели высокие женские голоса.
— Все ясно, — пробормотал Гундлихт, сразу насторожившись.
Под сырым одеялом из опавших листьев в крошечных извилистых туннелях возились слизни. Юлиан отпрыгнул, когда проскользнувший мимо фильхен задел его босую ногу слипшейся от дождя шкуркой.
— Давайте вернемся на тропу, — предложил Отто.
— Подожди, — отказался Юлиан, углубляясь в рощу.
Внезапно он вскрикнул, ибо в темноте чуть не наткнулся на большое, свисающее с ветки тело, на котором сквозь шкуру прощупывались ребра. Юлиан отпрянул, а темная масса тяжело повернулась. Он отступил подальше, ожидая, пока тело перестанет раскачиваться.
— Что это? — спросил
— Говори тише, — прошипел Хендрикс.
— Разве ты не видишь, телнарианская свинья? — усмехнулся Гундлихт.
— Это собака, — пояснил Отто.
Поблизости висело еще несколько тел, а по всей роще их набиралось целое множество. Голова пса была задрана вверх, лапы неестественно свисали. Горло охватывала веревка.
— Вон овца, — узнал Отто.
— Посмотри туда, — показал Юлиан.
— Это жертвенный конь.
— А вон там — свинья, телнарианская свинья, — презрительно ткнул пальцем Гундлихт.
Существо, напоминающее свинью, висело вниз головой. Веревки были протянуты через разрезы в голенях задних ног, а горло рассечено.
Кое-где с ветвей свешивались только веревки.
— Давайте вернемся, — снова предложил Хендрикс.
В это время послышался звон цимбал и женское пение.
— Зачем они поют? — спросил Юлиан.
— Чтобы заглушить другие звуки, — ответил Отто.
Они повернули назад и начали пробираться между деревьями к тропе.
— Стой, — сказал Юлиан. — Вон, посмотри.
— Вижу, — кивнул Отто.
— Что это?
— Подойди поближе.
Юлиан осмотрел свешивающийся с дерева небольшой предмет.
— Разве в Империи не совершают жертвоприношений внутренностей? — спросил Отто.
— Иногда, — ответил Юлиан. — Мы приносим в жертву белых, хорошо откормленных быков с позолоченными рогами и копытами. Но у нас все делается по-другому.
Бронзовый нож, появившийся в незапамятные времена, быстро двигался в твердой руке опытного жреца, и животное падало на колени или на бок. Его голова тряслась, горячая кровь окропляла лавровые венки в руках неофитов.
— Иногда, на арене, у вас бывают неудачи, — усмехнулся Отто, вспомнив о прошлом.
— Это не жертвоприношения, — возразил Юлиан.
— Здесь жертвы приносят по обычаю народа тимбри, — вставил Хендрикс.
— У нас таких обычаев нет, — добавил Гундлихт.
— Рад слышать, — отозвался Юлиан.
— Мы бы повесили их более умело, — продолжал Гундлихт.
— Конечно.
— Жрицы тимбри имеют влияние на Ортога.
— Из-за всяких там предсказаний, пророчеств, — пояснил Хендрикс.
— Понимаю, — отозвался Юлиан.
— Шагай осторожнее.
Среди прелых листьев валялись кости, позвонки, ребра, похожие на белые ветки, мокрые от дождя. В стороне виднелся череп.
— От времени оборвалась веревка, — объяснил Гундлихт.