Капкан
Шрифт:
— Один день.
Один день. Один день, мать его. Ему кажется, что этот день ничего не изменит. Но как бы не так, ведь даже этот разговор сейчас расковыривает старые раны, которые начинают кровоточить. Для него один день, а мне потом заново собирать себя по кусочкам, учиться дышать и жить.
— Разговор окончен, Эльдар. Прошу, не беспокой меня больше, — сбрасываю вызов, не дождавшись ответа.
Протягиваю телефон Дмитрию и просто ухожу.
«Хорошо, что не согласилась. Хорошо, что осталась себе верна» — проговариваю самой
Оказавшись в душе, под струями воды, закрываю глаза и на миг представляю, что было бы, согласись я на эту встречу. Одного дня оказалось бы точно мало, и мы б продлили этот день на целую неделю. Представляю, как растворяюсь в нем, растворяюсь в страсти; как схожу с ума под натиском его тёплого взгляда. Это бы было слишком эмоционально, за гранью разумного.
По коже пробегает дрожь, а жар, что разливается ниже живота, ясно дает мне понять, что мое тело ещё помнит и томиться по нему.
— Бл*дство!!! — сквозь зубы рычу на саму себя и пытаюсь смыть с себя все мысли и желания.
Но это оказывается невозможным. Я все также неизлечимо больна. Больна чувствами к женатому мужчине. К мужчине, в чьих руках власть над моими эмоциями.
* * *
К полудню приезжаю на работу.
Захожу в гардеробную, переодеваюсь и краем уха слышу разговор заядлых сплетниц:
— Да не может быть, чтобы она была с ним. Илона бы его сюда не привела.
— Я вам говорю, я видела её с этим мужчиной пару дней назад в отеле.
— И что же ты делала в этом отеле? — не сдерживаюсь и обращаюсь к той, кто в попытке обелить себя, всегда очерняет других.
— Твоё какое дело?! — закатив глаза, переводит взгляд с подруг на меня.
— А ваше? — поражаюсь глупости. — Или вам даны какие-то привилегии, касаемо сплетен?
— Медея, Илона попросила зайти тебя к ней, — вступается другая, стараясь поскорее избавиться от моего присутствия.
Хмыкаю в ответ, беру сумку и с неохотой направляюсь в кабинет начальницы, догадываясь, что меня ждёт знакомство с очередной потенциальной любовью всей её жизни.
В такие моменты понимаю, как прекрасны минуты, когда я просто решаю все вопросы, касаемо салона, пока Илона витает где-то в облаках личной жизни. Честное слово, пусть так будет всегда, лишь бы не впутывала меня в эту личную жизнь. Но увы. С самого начала, я была не только правой рукой начальницы, но и её жилеткой для слез и грёз.
Илона девушка хорошая, да только слишком наивная и ведомая для своего возраста. Отсюда то и вытекают проблемы с мужчинами и постоянные сплетни среди коллектива, которые сильно ранят её.
Стучусь в дверь, выжидаю отведённое время, чтобы не застать врасплох её с мужчиной, а после вхожу. Илона резко отскакивает от дивана, на котором удобно устроился неизвестный. Не обращая на него особого внимания, мой взгляд заостряется на девушке, чьи эмоции на лице меняются быстрее, чем я успеваю их уловить.
— Стучаться не учили? — вместо приветствия, нервно
За пять лет нашего знакомства, за тысячей разных проблем и разногласий, она впервые обращается ко мне в таком неуважительном тоне.
— А уши чистить по утрам? Я постучала!
— Ты как со мной разговариваешь? — девушка стремительно начинает вживаться в роль "начальницы".
Становится любопытно, перед кем же она изворачивается. Перевожу взгляд на мужчину, что бесстрастным взглядом наблюдает за Илоной.
Всматриваюсь в его лицо. От чего-то оно мне кажется знакомым, и я внимательнее изучаю его.
— У меня не так много времени, — обращается он к Илоне.
И я, черт возьми, узнаю этот грубый тембр. Тот самый мерзавец, с которым мы сцепились две недели назад на работе у мамы.
«Как его звали?» — пытаюсь вспомнить. Но четно.
Да и сомневаюсь, что это сейчас что-то изменит. Понимаю, к чему весь сыр бор. Его присутствие здесь не случайно, в прочем, как и моё.
Наверное, не такой уж он пустослов, как мне показалось ранее, и сейчас он мне это докажет. Докажет, что не стоило мне связываться с ним.
Переключаюсь на взвинченную Илону, которая садится за свой стол и начинает что-то судорожно искать. Она кажется такой потерянной, такой уязвимой. Так и норовит ей сказать что-то колкое, но я терпеливо скрещиваю руки и наблюдаю за ней.
— Медея, — Илона поднимает взгляд на меня, — Наш салон в твоих услугах больше не нуждается. Подпиши документ по собственному, — произносит впопыхах девушка, протягивая мне листок бумажки.
С уст вырывается лишь усмешка. Настолько предсказуемо, что даже как-то грустно. Грустно, что потратила много сил и нервов для помощи обыкновенной пустоголовой девицы, чей мозг так и не сумел подняться выше ширинки.
— Правда? — с той же усмешкой на лице, уверенно подхожу к ее столу, хватаю листок бумаги и читаю, что там написано. — На протяжении нескольких лет ты плакала мне совсем другие песни.
Убедившись, что не подпишу никакой подлянки, хватаю ручку и собираюсь подписать это, но Илона кладёт свою руку на мою, слегка приостановив необратимый процесс.
— Прости, я не смогла иначе, — виновато опускает глаза.
Это вызывает у меня только отвращения, и я не могу скрыть этого во взгляде.
— Не нужно извиняться за то, что ты уже сделала, — отдёргиваю руку, беру ручку и подписываю документ. — Завтра жду свою зарплату на карту. Если ее не будет, в этом кресле будут сидеть другие люди!
Кладу ручку на бумагу и выпрямляюсь. Она открывает рот, чтобы ответить что-то, но я разворачиваюсь к выходу. Человек перестал для меня существовать, так зачем мне его слушать? Я не люблю церемоний.
Не удержавшись от желания оставить за собой последнее слово, подхожу к мужчине. Наклоняюсь, цепляюсь с ним взглядом и на миг застываю, при виде его холодных глаз ледяного цвета.