Каприз дочери босса
Шрифт:
Но почему он не подмигнул, не усмехнулся, не поднял в приветствии бокал? И отчего у него в глазах такая бешеная злость? Вот сунул бокал кому-то, стоящему рядом, и решительно устремился к ней.
Ой, помогите!
Платье, конечно, выбиралось, чтобы сразить его наповал. Кроме того, у нее за плечами солидная практика ведения светских бесед. Но встретиться с ним лицом к лицу она не готова Только не сейчас! В голове хаос, ноги подгибаются Нет, встречу лучше отложить.
Она развернулась и начала пробираться сквозь толпу. Но слишком узкая юбка и высокие каблуки —
Вот оно — прибежище для не праведно гонимых.
Вдоль стен стояли круглые табуреты с сиденьями из замши.
Она плюхнулась на ближайший, сбросила туфли, устроила босые ноги на стоящем рядом столике и закрыла глаза.
— Прячешься, принцесса?
Парис вздрогнула. С таким ехидством произнести прозвище, придуманное отцом, мог только один человек, а он-то как раз и устраивался на табурете напротив. Неужели она всерьез думала, что его остановит картинка на дверях? т. — Вовсе не прячусь, отдыхаю. — И поправилась: Ноги отдыхают.
Его взгляд обратился к ее ступням, и, словно в замедленной съемке, она с ужасом наблюдала, как его длинные смуглые пальцы сомкнулись вокруг ее лодыжки. Когда его большой палец прошелся по полоске, оставленной тесными туфлями, она перестала дышать. Томление волной побежало по ноге вверх, к колену, бедру..
— Ничего удивительного, что у тебя болят ноги, проворчал он, — туфли слишком узки.
И внезапно разжал пальцы. Парис, не теряя достоинства, спустила ноги со столика, торжественно поставила их на пол и плотно сжала коленки, как будто это могло остановить распространение предательского тепла по телу.
— После полета ноги отекли, — сообщила она. По всей видимости, то же самое случилось и с языком. Поэтому и приходится давать им отдых.
Его глаза чуть прищурились, ни на секунду не переставая ее разглядывать.
— Забавно. Мне показалось, ты от меня удирала.
— С какой стати?
Он пожал плечами.
— Сам не пойму. Может, по природной склонности.
Язвительный тон задел ее, но она не позволила себе поддаться на провокацию и сразу вспомнила уроки матери: спина прямая, высоко поднятая голова, холодная улыбка и ответная реплика. Вот только слова не находились. В голове был сплошной туман.
— Не желаешь прокомментировать свои маневры?
— Я уже сказала, что зашла сюда отдохнуть.
— А я не про сегодня.
Хотя бы немного отодвинулся. На близком расстоянии его раздражение пробивает все установленные ею преграды.
— Ты хочешь сказать, что я сбежала в Лондон? Она широко раскрыла глаза. — Я планировала поездку давным-давно.
— Кей Джи никогда о ней не упоминал.
— Я ему не говорила.
— Не-ет? — Он тянул слово так долго, что она успела прийти в себя.
— Я давно не виделась с матерью. Решила побыть с нею, узнать ее получше.
— Понадобилось
Нет. Шесть лет понадобилось, чтобы понять, как важно, сохраняя гордость, скрывать все свои эмоции.
Она пронзила Джека ледяным взглядом.
— Вообще-то шесть лет потребовалось, чтобы воспользоваться твоим советом и вырасти.
— И сейчас предо мною взрослая Парис Грентем? Уголок его рта приподнялся в идеальной насмешливой улыбке, взгляд скользнул по ее телу сверху вниз. Было заметно, что увиденное не произвело на него впечатления.
— Разве ты не это имел в виду? — Она с вызовом задрала подбородок.
— Отнюдь.
Его откровенность не должна ее ранить, но ранила. От разочарования и обманутых ожиданий запершило в горле, защипало глаза. Дальние перелеты на реактивных самолетах утомляют и обостряют чувство ранимости, утешила она себя и наклонилась надеть туфли. Он опередил ее: туфли оказались подвешенными на пальцах его руки.
— Неужели ты действительно собираешься снова их напялить?
Парис сглотнула, пытаясь слюной смочить пересохшее горло. Решила было сделать рывок, чтобы отобрать свою собственность, но с ходу отвергла эту мысль. Она глубоко вздохнула и уставилась на него.
— Ну, чего ты хочешь, Джек? Зачем ты притащился сюда за мной?
— Поговорить, принцесса.
— О древней истории?
— Всего лишь об одной из ее ночей.
— Если хочешь, поговорить можно, но, боюсь, память у меня плохая.
Ни за что не признается она, как ясно помнит ту ночь. Его немую ярость, с которой он тащил ее от стола. Самодовольное ликование, с которым она устраивалась на заднем сиденье такси, нанятого им, чтобы отвезти ее домой. Ее выстраданная просьба, его непритворный ужас, ее унижение. Шесть лет прошло, а она до сих пор помнит все чувства, каждое слово так ясно, словно это было вчера.
— Относительно роста ты молодцом, — заметил он ровно. — Мне кажется, и остальное в порядке.
— Похоже, тогда я сделала какое-то предложение, правда, выпила слишком много шампанского, чтобы отчетливо понимать, о чем веду речь, — беззаботно пожала она плечами.
— Ты пригласила меня к себе в постель, и то было вовсе не пьяное необдуманное предложение.
Голова Парис дернулась. Она не ожидала, что он поднимет эту тему и будет настаивать на обсуждении.
Как будто для него это имеет какое-то значение.
— Ты заявила, что хочешь, чтобы я стал твоим первым любовником, — продолжал он убийственно медленно.
— Как ты заметил тогда, мне следовало подрасти.
Так что не придавай слишком большое значение тем глупым словам. — Бухающее сердце бросало кровь к голове, на лице загорелся румянец. Парис собрала остатки гордости, выпрямилась и потянулась за туфлями, но он держал их вне досягаемости, медленно поднявшись вслед за ней.
— Уверяла, что любишь меня.
— Я была молода и глупа. — Она обогнула столик и рывком попыталась ухватить туфли, но и он передвинулся, поэтому они оказались лицом к лицу.