Каприз
Шрифт:
Сэр Джордж был поистине радушным и гостеприимным сельским сквайром.
Леди Стаббс ничего не ответила. Она склонила голову и отрешенно смотрела в свою кофейную чашку.
Разговор снова перешел на неминуемую тему о дневном празднестве и принял общий характер. Не участвовал в нем лишь Пуаро. Он с интересом наблюдал за стройной экзотической фигурой, находившейся во главе стола. Какие мысли роились в этой головке, хотел бы он знать. В тот же миг ресницы ее шевельнулись, и она бросила быстрый взгляд в его сторону. Взгляд был настолько оценивающ и проницателен, что от неожиданности он вздрогнул. Как
Или это ему показалось? Во всяком случае, не было ли правдой распространенное мнение о том, что умственно неполноценные люди очень часто выказывают врожденную хитрость и коварство, удивляющие иногда даже близких и хорошо знающих их людей?
Он подумал, что леди Стаббс была, несомненно, загадкой. Разные люди высказывали о ней диаметрально противоположные мнения. Мисс Брэвис намекнула, что леди Стаббс очень хорошо знает, что делает. Миссис Оливер определенно считает ее полоумной, а миссис Фоллиат, знавшая ее в течение длительного времени, лишь намекнула на ее некоторую ненормальность и на необходимость заботиться о ней.
Мисс Брэвис, вероятно, имела предубеждение. Она не любила леди Стаббс за ее праздность и равнодушие. Пуаро интересовало, была ли мисс Брэвис секретаршей сэра Джорджа прежде, до его женитьбы. Если была, то новый режим ее, естественно, возмущал.
Пуаро сам всецело соглашался с миссис Фоллиат и с миссис Оливер — до сегодняшнего утра. Однако мог ли он полагаться на то, что было лишь мимолетным впечатлением?
Леди Стаббс вдруг встала из-за стола.
— У меня болит голова, — сказала она. — Я уйду в свою комнату и лягу.
Сэр Джордж с беспокойством вскочил.
— Моя дорогая! Тебе ведь не очень плохо, не так ли?
— Нет, всего лишь головная боль.
— Но к полудню ты будешь здорова?
— Полагаю, что буду.
— Примите аспирин, леди Стаббс, — поспешно предложила мисс Брэвис. — У вас есть или принести?
— Есть.
Хэтти пошла к двери. Из ее рук выпал носовой платочек, который она комкала в ладонях. Идя следом, Пуаро незаметно поднял его.
Сэр Джордж хотел последовать за женой, но был остановлен мисс Брэвис.
— Как насчет автомобильной стоянки, сэр Джордж? Я как раз собираюсь дать указания Митчеллу. Вы по-прежнему настаиваете на своем варианте?
Ответа сэра Джорджа Пуаро не услышал, так как вышел из комнаты.
Он догнал хозяйку дома на лестнице.
— Мадам, вы уронили это.
С поклоном он протянул ей платок.
Она механически взяла его.
— Разве? Благодарю вас.
— Очень прискорбно, мадам, что вам приходится страдать. Тем более, что приезжает ваш кузен.
Она ответила сразу, почти вспыльчиво:
— Я не желаю видеть Этьена. Я не люблю его. Он плохой. Он всегда был дурным человеком. Я боюсь его. Он творит страшные вещи.
Дверь из столовой отворилась, и сэр Джордж поспешил через холл к лестнице.
— Хэтти, бедняжка. Я помогу тебе подняться.
Он бережно обнял ее, и они поднялись вместе. Лицо сэра Джорджа выражало озабоченность и тревогу.
Посмотрев им вслед, Пуаро обернулся и едва не столкнулся с мисс Брэвис. Держа в руках какие-то бумаги, она стремительно шла в сторону
— У леди Стаббс болит голова…
— Не больше, чем у меня нога, — резко оборвала его мисс Брэвис и, захлопнув за собой дверь, исчезла в своей конторке.
Пуаро вздохнул и через парадный ход вышел на террасу.
Рядом под руководством миссис Мастертон, только что, вероятно, подъехавшей на своей небольшой машине, ставилась чайная палатка.
Она повернулась к нему и поздоровалась.
— Что за досада заниматься подобными вещами, — пожаловалась она. — То и дело ставят не там, где нужно… Нет, Роджерс! Левее, — залаяла она уже знакомым Пуаро густым голосом. — Левее, говорю, а не правее! Что вы думаете о погоде, месье Пуаро? Мне что-то не нравится. Дождь, конечно, все испортит. А в этом году такое чудесное лето! Где сэр Джордж? Мне нужно поговорить с ним относительно места для стоянки автомобилей.
— У его жены разболелась голова, и она поднялась наверх.
— К полудню она поправится, — заявила миссис Мастертон уверенно. — Вы же знаете, она любит увеселения. Наденет ужасающий наряд и будет рада, как ребенок. Принесите мне, пожалуйста, связку таких колышков, вон оттуда. Они нужны на площадке для гольфа.
Таким образом, взяв натиском под свое начало великого Пуаро, миссис Мастертон заставила его работать — безжалостно, как послушного ученика-подмастерье. Впрочем, во время коротких передышек в его тяжком труде она снисходила до беседы с ним.
— Я полагаю, что вы сами должны это сделать. Только по-другому… Между прочим, вы знакомы с Элиотами?
Пуаро, после своего длительного пребывания в Англии, понимал, что подобные вопросы являются признаком общественного признания, и слова миссис Мастертон следовало понимать так: «Хотя вы и иностранец, я вижу, что вы — один из нас». В доверительной манере она продолжала болтать дальше.
— Как приятно, что Нэсс снова ожил. Мы так боялись, что его превратят в гостиницу. Вы знаете, что это значит в наше время. Вы проезжаете по стране и везде видите одни и те же вывески: «Пансионат», «Частный отель» или «Гостиница автомобильной ассоциации с правом торговли спиртными напитками». Повсюду, где вы останавливаетесь или куда вы идете потанцевать, одно и то же. Это грустно. Я рада за Нэсс. И бедная Эми Фоллиат — тоже. У нее очень трудная жизнь, но, должна вам сказать, она никогда не жалуется. Сэр Джордж сделал для Нэсс чудо и не испортил. Не знаю, сказалось ли здесь влияние Эми Фоллиат, то ли он проявил свое собственное природное дарование. Он обладает прекрасным вкусом. Для человека его типа это удивительно.
— Он, как я понимаю, не из владетельных джентри? — спросил осторожно Пуаро.
— В действительности он даже не сэр Джордж. Я полагаю, это его прозвище. Вероятно, заимствовал из цирка лорда Джорджа Стэнджера. Забавно, не правда ли? Конечно, мы делаем вид, что ни о чем не догадываемся. Богатым людям можно позволить их маленький снобизм, не так ли? Смешно, и тем не менее, несмотря на свое происхождение, Джордж Стаббс будет прекрасно принят в любом доме. Он — ископаемое. Чистейший образец сельского сквайра восемнадцатого века. Чувствуется, что в нем есть благородная кровь. Отец, наверное, джентльмен, а мать какая-нибудь буфетчица из бара…